Сразу после обеда в ее кабинет влетел Феретти. Он просто сиял.

– Вы не поверите, Джорджина, – сообщил он, – но Келли Холлоуэй только что ворвалась в зал заседаний и при всех отхлестала своего благоверного по щекам. Вопила, что вывела его на чистую воду, что знает о его связи с Бекки Уортингтон, которая ждет от него ребенка. Но главное, что и сама Келли беременна! Представляете? Она там все вверх дном перевернула, словно в нее бес вселился. Пришлось полицию вызывать, чтобы ее утихомирить.

Бедный Дуглас, подумала Джорджина. Пусть даже половину этих жутких деталей Феретти и выдумал, все равно это казалось кошмаром. Откуда Келли узнала про внебрачную связь Дугласа? Ведь он вел себя предельно осторожно. И что болтал Феретти про ее беременность? Господи, ну и передряга! Дугласу не позавидуешь.

– Феретти, – возмутилась Джорджина, – как вы можете с такой радостью описывать чужие несчастья?! Неужели вам это и в самом деле удовольствие доставляет?

Феретти надулся.

– А вот Шэрон просто обхохоталась, когда об этом узнала, – обиженно сказал он. – Я и сам, когда она мне рассказывала, смеялся до упаду. Поделом этому прохвосту, – мстительно заключил Пит и ушел.

Вот почему, получив от Дугласа приглашение, Джорджина поняла, что должна с ним встретиться. Она тут же перезвонила Белинде, объяснила ситуацию и предупредила, что задержится и к ужину опоздает. Они договорились сегодня поужинать с друзьями.

– Послушай, Джорджина, – начала Белинда, – я могу войти в твое положение, когда тебе приходится задерживаться на работе. Но ведь я прекрасно знаю, что провести вечер в обществе Дугласа и его братца тебе вовсе не улыбается. Почему же ты опять меня подводишь? Мне надоело, что ты заявляешься к тому времени, когда официанты приносят кофе. Лучше бы я одна пошла.

– Пожалуйста, не устраивай сцену, – со вздохом попросила Джорджина.

– Я не собираюсь устраивать тебе сцену, – отрезала Белинда. – Но мне до смерти надоело, что ты мной пренебрегаешь. Ты всегда занята, тебе вечно некогда, ты валишься с ног от усталости. А когда наконец добираешься домой, то я должна за тобой ухаживать. Можно подумать, будто я замужем за каким-нибудь шовинистом-мужланом.

– А ты ведешь себя точь-в-точь как сварливая жена, – ответила Джорджина и в сердцах бросила трубку.

К бару, в котором они встречались с Дэниелом, Дуглас подвез ее на своем автомобиле. Всю дорогу они молчали. Джорджина слишком хорошо знала Дугласа, чтобы попытаться начать разговор. Когда он уходил в себя, контакт с ним был попросту невозможен.

А вот Дэниел, напротив, тут же попытался расшевелить брата.

– Я все знаю, – заявил он. – Келли позвонила Жаклин и все рассказала. Представляю, что тебе пришлось пережить. Возможно, это и к лучшему. По крайней мере теперь вам больше не надо прятаться.

– Я не хочу это обсуждать, – сухо бросил Дуглас. – Меня интересует лишь одно: как она об этом разнюхала? Я уверен, кто-то специально это подстроил. Меня предали.

Дэниел счел неуместным напоминать Дугласу, что он сам предал и жену, и любовницу. Разговор явно не клеился. Наконец Дэниел, сославшись на дела, удалился. Дуглас по-прежнему пребывал в самом дурном расположении духа. И даже – что было удивительно – заказал вторую бутылку вина.

– Посиди со мной еще, Джорджина, – попросил он и, сокрушенно покачав головой, добавил: – Я не хотел огорчать Келли, но меня подставили. Неделями собирался с духом, но всякий раз стоило мне начать разговор, как она закатывала истерику, вот я и откладывал признание. Господи, ну и влип же я!

– Но почему она позвонила именно Жаклин? – спросила Джорджина. – С какой стати? Мне казалось, они не очень хорошо ладят.

– Наверное, – предположил Дуглас, криво усмехаясь, – Келли приятно было поговорить с женщиной, которая ненавидит меня столь же яростно, как и она сама.

– Но почему, Дуглас? Чем вы так не угодили Жаклин? Я никогда не понимала, отчего она настроена к вам столь враждебно. – Джорджина и прежде не раз задавала ему эти вопросы, однако Дуглас неизменно пропускал их мимо ушей.

– Обещай, что никому не расскажешь, – потребовал он.

– Клянусь, – быстро ответила Джорджина.

– Ну так вот, – сказал Дуглас, немного помолчав. – Дело в том, что Жаклин была моим первым серьезным увлечением, первой женщиной, с которой я переспал. Мы познакомились в университете и вскоре полюбили друг друга. Ты и сама помнишь, что такое первая любовь. Тогда Жаклин была чудо как хороша! Смешливая, веселая. Теперь, глядя на нее, ты ни за что бы этого ни заподозрила. Потом вышло так, что она забеременела, а я… наверное, я тогда оплошал. Я не хотел детей и уж тем более не собирался жениться. Мне ведь было всего девятнадцать.