— Хорошо, если не хотите — не будем об этом. Считайте, что я просто излишне любопытен и во мне говорит репортерская закваска.

— Дело не в этом, — наконец сказала она. Просто я родилась в семье Хемптонитов.

Теперь я чуть было не подавился чаем.

— Вы шутите? Этого не может быть! — Хемптониты были небольшой сектой, верящей в мужское превосходство и презирающей всякую технологию Как они очутились на Марсе — такая же загадка, как и то, каким образом они умудряются вбивать в головы своим детям, что по своему развитию женщины стоят ниже, чем мужчины, и способны выполнять в обществе только те функции, которые определяются их старейшинами. — Если вам неприятно, оставим эту тему, — помолчав, сказал я. — Ноя действительно заинтересовался вами. И тем, как вам удалось уйти.

— Уйти-то как раз было нетрудно. Там ведь нет никаких клеток или цепей. Большинство подростков либо вполне довольны установленными правилами, либо достаточно терпимо к ним относятся, так что уходят очень немногие. Самое трудное — это решиться. — Джанет отхлебнула чаю и уставилась куда-то в пространство.

— Я любила читать, — продолжала она. — Так любила, что, прочитав все дозволенные книги, начала читать недозволенные. Вы, вероятно, даже не можете представить, какое это облегчение понять, что и другие испытывают те же чувства, что и я. Что есть люди, которые не считают женщин низшими существами и не беспокоятся, что Бог покарает их за святотатство. А я ужасно этим мучилась, и когда выяснилось, что меня обманули, разозлилась. Тогда-то я и ушла. А теперь мне больнее всего сознавать, что моя мать попрежнему там.

— Она тоже хотела уйти, но не смогла?

— Нет. Но, может быть, это и есть самое страшное и бессмысленное. Она верит во всю эту чушь. И живет все той же жизнью. Во всяком случае, я так думаю, потому что уже много лет не общаюсь с семьей.

— А вам хотелось?

— Конечно. Но ведь это же не от меня зависит. Просто я для них больше не существую.

Мне вспомнилось лицо моего отца, когда я сообщил ему, что бросаю репортерское дело.

— А вы не пробовали рассказать об этом кому-нибудь? — спросил я. — Мне кажется, когда выговоришься, становится легче.

— Вы первый, кому я об этом сказала, — ответила Джанет, и взгляд ее стал напряженным, словно она была сама озабочена тем, что наконец-то решилась это сделать.

Мы поговорили еще немного, а когда закончили, у меня стало легче на душе — надеюсь, что и у нее тоже.

А потом я стоял на ветру и смотрел, как огни машины исчезают среди огней пробуждающегося города.

Я уже спал у себя дома и видел во сне своих родителей, как вдруг меня разбудил звонок. Это была Джанет.

— Вы можете разговаривать? — спросила она. Стараясь стряхнуть с себя сон, я потер лоб и оглядел комнату.

— Конечно. А в чем дело?

— Кто-то устроил у меня обыск.

Весь мой сон сняло как рукой.

— Такой же, как у меня?

— Нет-нет. Ничего похожего, — такой тревоги в ее голосе я еще не слышал. — Но, честно говоря, это беспокоит меня еще больше Они были очень аккуратны.

Пока она говорила, я прошлепал к компьютеру и вывел изображение на большой экран — сейчас мои глаза никак не могли довольствоваться крошечным экранчиком компа. Потом я причесался и включил обратную видеосвязь.

— Когда долго живешь в одиночестве, у тебя появляются определенные привычки, — продолжала Джанет, — можно называть их заскоками, но они входят в плоть и кровь, и от них уже не избавиться. Некоторые вещи я всегда кладу на одно и то же место. Сегодня мне понадобился чистый кристалл для компьютера. Коробка с кристаллами оказалась чуть сдвинутой. Не намного, но я уверена, что у меня кто-то побывал — я проверила еще несколько мелочей, и со всеми та же история.

— Полагаю, что раз вы говорите так свободно, то жучков они не поставили.

— Это я проверила в первую очередь. Ничего.

— Может, кто-то просто хотел вас припугнуть и специально устроил обыск, чтобы он сразу бросался в глаза?

— Вряд ли. Конечно, если это был кто-то, кто знает меня достаточно хорошо… Но скорее всего они просто были уверены, что ставят вещи точно на прежнее место. В общем, ничего серьезного.

— Не считая того факта, что теперь кто-то подозревает и вас. Интересно, что навело их на эту мысль?

— Может быть, ничего. Я ведь тоже подозреваю всех и каждого. А может, просто проверяют всех подряд. В конце концов заговорщики такие же параноики, как и те, кто пытается их раскрыть.

— Надеюсь, что вы правы. — Я надеялся на это по двум причинам. Во-первых, я не мог допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. А вовторых мне и так уже хотелось, чтобы она держалась от этого дела подальше. Но я легко мог представить себе реакцию Джанет на попытку отстранить ее, поэтому надо было говорить о чем-то конкретном. — А когда, вы думаете, состоялся обыск? Вчера ночью?

— Нет. Конечно, могло быть и так, но скорее всего где-то на прошлой неделе. В конце концов мне же не каждый день нужны кристаллы. Кроме того, гораздо удобнее сделать это тогда, когда я на работе. В это время любой точно знает, где я нахожусь.