Она энергично кивнула, и мы поднялись по лестнице. С каждым шагом становилось все теплее и теплее. Предупредительный метрдотель сразу же предложил нам отдельную кабинку. В столь поздний час нам не пришлось ждать — впрочем, если бы пришлось, я бы просто не остался.

Но по-настоящему я пришел в себя, только зажав между ладонями горячую чашку с дымящимся напитком.

— Мое расследование затягивается дольше, чем я предполагал, — сказал я, немного отогревшись. Прошло всего около двух недель, а впечатление такое, словно я постарел по меньшей мере на год.

Джанет улыбнулась, и от уголков ее глаз во все стороны разбежались маленькие морщинки.

— Когда вы уселись там рядом со мной, я просто остолбенела. Сначала я даже хотела закричать, но потом сообразила, что вы можете меня и не заметить, и решила сидеть как можно тише. А услышав ваш голос, подумала, что у меня галлюцинации. — Она отхлебнула чаю и взглянула на меня своими ясными бирюзовыми глазами. — Ну как, увидели вы что-нибудь в свой бинокль?

— Как ни странно, да. Только никак не могу понять того, что увидел. И я рассказал ей о портрете Слоана в сопровождении мелкого текста.

— Действительно, непонятно, — задумчиво произнесла Джанет. — Будь это Олсоп, можно было бы придумать какое-нибудь объяснение: в конце концов он же клиент «Вандерленда». Но Слоан… Ей-богу, не вижу никакой связи.

— Если только не принять во внимание очевидную — они противники в предвыборной кампании.

— Это верно, но…

— Может, они просто интересуются его досье? предположил я.

Может быть, но тогда между «Мидасом» и «Вандерлендом» гораздо более тесная связь, чем между дочерней и материнской компанией.

— Почему бы и нет? Впрочем, отложим это на время. А вы знаете, что еще меня беспокоит?

Джанет отрицательно покачала головой.

— Мы пришли взглянуть на здание «Мидаса» и обнаружили рядом «Институт Моргана».

— Ну и что?

— А то, что этот институт тоже влияет на результаты выборов. — Я поставил свою чашку на подогревающий поднос в центре стола. — Стало быть, у них, хотя бы чисто теоретически, может быть общая цель с агентством «Вандерленд». Конечно, их физическое соседство еще не является доказательством, но все же это весьма любопытно.

— Но разве рекламные агентства и те, кто занимается опросом общественного мнения, не стоят по разные стороны баррикад?

— Теоретически — да. — Я помолчал. — Но результаты опросов сильно влияют на человека. Особенно если их подтасовать.

Джанет отхлебнула чаю:

— Значит, мы должны внести «Институт Моргана» в список подозреваемых. И что же нам делать?

Я задумался, вспоминая здание института и большой стеклянный фонарь на крыше…

— Что с вами? — Джанет трясла меня за руку. Я очнулся.

— Что? О нет, все в порядке. Все нормально.

— Глядя на вас, этого не скажешь. Вы так неожиданно побледнели… О чем выдумали? — В глазах ее читалось такое беспокойство, что я был вынужден признаться:

— Я думал, как бы мне заглянуть в это здание. Во рту у меня пересохло. — Понимаете, там на крыше есть большой фонарь…

— Не понимаю, почему это вас так взволновало, — терпеливо возразила Джанет.

— Можно попробовать влезть по стене. — Я сделал большой глоток из чашки.

— А как же тот случай, о котором вы рассказывали? Такие падения не проходят даром, не так ли? — Джанет соображала лучше любого из моих знакомых. И быстрее. И теперь смотрела на меня со значением.

Я кивнул и, мысленно перенесясь очень далеко отсюда, сказал:

— Собственно говоря, все получилось довольно глупо. Мы с Сэмом и с одним его приятелем осваивали Большой Каньон. Это существенная деталь, потому что я больше люблю подъемы, чем спуски. Трасса была легкой, мы расслабились, а Сэм все время шутил… Понимаете, это был один из тех невозможных случаев, которые не повторяются. — Я сделал очередной глоток. В зале становилось жарковато. — Я как раз отстегнул карабин: веревка кончилась, и я уже забил костыль для новой… Подо мной был вполне надежный карниз, и мне ничто не грозило. И тут Сэм выдал очередную шуточку. Совершенно ее не помню, но, видимо, она была очень смешной, потому что я начал хохотать как сумасшедший… А карниз… В общем, карниз оказался не таким уж надежным. От вибрации он обвалился, и я не успел даже ухватиться за веревку. — Тут я заметил, что вспотел, и вытер лоб носовым платком.

— Зря я заставила вас рассказать об этом, — пробормотала Джанет.

— Да вы и не заставляли, — не совсем уверенно сказал я. — Может быть, мне самому это было нужно.

— И как вы после этого стали относиться к Сэму? — помолчав, спросила Джанет.

— Так же, как и раньше, — удивился я.

— Хорошо или плохо?

Разумеется, хорошо.

— И у вас не появилось чувства… ну, скажем обиды?

— Обиды? На что? На то, что я навсегда распрощался с горами?

— Нет. На Сэма.

Я удивленно посмотрел на нее и покачал головой: