И как только Берта может сохранять такое спокойствие? И молчать как рыба?

Неужели она не замечает, как неумолимо бежит время?

Под ногами у них монотонно похрустывает щебень.

Все происходит почти так же, как в первый раз, но тогда они по-настоящему поссорились. Они так сильно были сердиты друг на друга, что не могли идти рядом, по одной стороне дороги. И одна из них шла намного впереди другой.

Это было сплошное мучение, но в результате хоть что-то произошло!

А сейчас все тихо. Невыносимо тихо.

И тогда Каролина переходит на другую сторону дороги. И при этом замедляет шаг, так что Берта оказывается впереди. Каролина все медленнее и медленнее тащится за ней, буквально еле ноги передвигает.

Но Берте хоть бы что. Она идет, не оглядываясь. Каролина видит только ее спину. Берта уходит все дальше и дальше. Знай себе вышагивает с сумкой Каролины в руках, которая, кстати сказать, намного меньше и легче ее собственной.

Мысль об этом вдруг начинает злить Каролину.

С какой стати она должна тащить сумку Берты?

Каролина с силой бухает ее наземь и оставляет у обочины. А сама медленно бредет дальше.

Между подругами уже приличное расстояние.

А до сумки и подавно.

Вдруг слышится стук копыт – позади Каролины во весь опор мчится молочная повозка. Хотя телега битком набита огромными бидонами, старик на козлах притормаживает и с удивлением смотрит на одиноко брошенную на дороге сумку. Каролина сердито делает ему знак, чтобы он проезжал мимо, но он, как назло, соскакивает с телеги и подбирает сумку. Каролина вынуждена вернуться назад.

– Видать, ваши вещички, – флегматично заявляет он. – Может, вас подвезти? Вам куда?..

– Нет, спасибо, не надо! – перебивает его Каролина и сердито вырывает у него из рук сумку.

– Ах, вот оно как… – Недоуменно почесав макушку, старик понукает лошадь, и телега снова трогается в путь, гремя молочными бидонами.

А Берта, как в ни в чем не бывало, спокойно шагает дальше. Как будто ее ничто не касается.

А Каролина, теперь уже довольно сильно отстав, плетется сзади с ее дурацкой сумкой.

И вот терпение у Каролины лопается!

Она бросает сумку на дорогу и не своим голосом орет:

– БЕРТА!

Тогда Берта наконец останавливается и оборачивается.

С расстояния в добрых пятьдесят метров они стоят и смотрят друг на друга.

И Берта, оставив сумку Каролины посреди дороги, бросается к сестре.

Она бежит, раскрыв объятия.

И Каролина тоже бросается ей навстречу.

Наконец они, запыхавшись и всхлипывая то ли от смеха, то ли от слез, заключают друг друга в объятия.

– ИДИОТКА! – с побелевшим лицом отфыркивается Берта.

– Сама знаю… Все с самого начала пошло наперекосяк.

– Лучше я сама понесу свою сумку, а ты неси свою.

– Давай сначала немного передохнем.

Берта поспешно вытирает слезы, и они возвращаются назад, чтобы взять свои сумки, а затем заходят в придорожный лесок и усаживаются на поваленном дереве.

Берта достает из сумки молоко и бутерброды.

– Смотри, что у меня с собой! В поезде мне совсем не хотелось есть. Особенно когда тебя не было рядом.

– И мне тоже.

Каролина достает свой сверток с бутербродами – теперь они могут спокойно перекусить и поболтать. Берта рассказывает о своей скучной поездке, а Каролина – о своей, полной приключений, но по какой-то причине умалчивает об эпизоде с Незнакомцем – Соглядатаем. А рассказывает о Давиде и о ведре с розами.

– Ах, вот откуда эти розы, – говорит Берта. Затем вздыхает:

– Почему это всегда с тобой приключается что-то интересное? Меня вот никто не провожал на вокзале с ведром роз. Наверное, я просто серая мышка. Никому не интересно со мной.

Каролина берет ее руку в свою.

– Не смей так говорить, Берта. Ведь ты – свет моей жизни.

Каролина говорит это серьезно, совершенно искренне. Но все равно чем-то напоминает себе Давида, ведь произносит слова с такой же восторженной интонацией. Вот досада! Каролина вдруг замолкает и, глубоко смутившись, выпускает руку Берты. Берта вопросительно смотрит на нее.

– Ты ведь заметила, да?

– Что заметила?

– Что говоришь чересчур высокопарно?

– Нет, дело не в этом. Просто мне в голову пришла одна мысль.