Шрифт:
Уму непостижимо, как это ему удалось открыть замочек!
Этот замочек – ее талисман. Она всегда носит его с собой в сумочке. Иногда она достает его и разглядывает. Как тогда…
Она могла, конечно, случайно его обронить, когда читала книгу или писала в блокноте. Или это случилось тогда, когда пришел кондуктор и попросил ее билет? Тогда она точно играла с замочком…
Но как замочек затем попал в руки Соглядатая – загадка.
Либо он видел, как Каролина обронила его. В таком случае Соглядатай должен был стоять рядом с ее купе и не выпускать Каролину из виду.
Либо он зашел в ее купе, когда она пошла в вагон-ресторан, который находился совсем недалеко. Всего через один вагон.
Соглядатай не сразу последовал за ней… За это время он вполне мог тщательно обыскать все купе. Но зачем ему было это делать? Что он искал?
Это еще можно хоть как-то объяснить…
Но откуда он мог знать ее ключевое имя?
Вот это совершенно непонятно.
Сама она его не набирала. Это она точно знает.
И нигде не записывала.
Это имя существует только в ее голове!
Ингеборг, кажется, оно тоже было известно, но она утверждает, что давно позабыла его. Во всяком случае, Ингеборг никогда не стала бы разглашать этого имени – в особенности ему, Соглядатаю, который безумно ее раздражает.
Словом, настоящая загадка.
Но что же случилось потом?
Как только Соглядатаю, или «Незнакомцу», как она его называет в своем сценарии, удалось открыть замочек, он тут же исчез. Каролина осталась сидеть в ресторане, но так и не смогла притронуться к еде. Даже чай не смогла выпить. Сидела, словно оглушенная.
Некоторое время спустя поезд остановился, и «Незнакомец» сошел. Она наблюдала за ним из окна. Он прошел мимо, но даже не оглянулся посмотреть, сидит ли она до сих пор в ресторане.
Он шел решительным шагом, как человек, выполнивший какое-то важное поручение. Не оглядывался по сторонам, не посмотрел в окошко ее купе, а только шагал, глядя вперед.
Сама Каролина вернулась в купе и записала все приключившееся с ней в форме набросков для киносценария.
Несколько часов спустя, сходя с поезда, Каролина оставила розы в купе. Они по-прежнему были свежи и прекрасны. Каролина взяла лишь один цветок, воткнув его в петлицу пальто. Выходя из купе, она заметила Берту, ожидающую ее на перроне, и, быстро вернувшись, прихватила с собой еще одну розу.
Для Берты!
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Берта!
От одного только взгляда на сестру у Каролины потеплело на сердце.
Первым непроизвольным желанием было открыть заградительную решетку и на ходу спрыгнуть с поезда. Но вместо этого она спокойно стоит и смотрит на Берту.
Вон она там, внизу, на перроне, нетерпеливо провожает взглядом проходящие мимо вагоны.
Каролина знает, что Берта высматривает ее.
В какой-то миг на душе у нее становится легко и спокойно.
Поезд останавливается, и вот они уже прижимаются друг к другу.
– Дорогая подруга…
– Любимая сестра!
Берта назвала ее «сестрой»!
Каролина протягивает ей розу. Поезд, скрипя и пыхтя, медленно трогается, а они все еще стоят на месте и не могут наглядеться друг на друга.
– Ты совсем не изменилась!..
– Ты тоже!.. А впрочем, совсем ли?..
– Дай-ка взглянуть на тебя! Надо тебя как следует рассмотреть!..
Каролина внезапно смущается.
Почему-то ей становится не по себе.
Она будто выходит из своего «я», встает рядом, окидывает себя критическим, изучающим взглядом. Кто она теперь?
Может, это Сага стоит рядом с Бертой и улыбается?
Или это в самом деле она, Каролина?..
Но что она говорит? И почему делает такие жесты?
Она выглядит неестественно. Двигается, говорит с каким-то отсутствующим видом. Держится неуверенно, такое впечатление, будто она плохо отрепетировала свою роль. Как бы ей сейчас пригодились ее зеркала! На сцене такое бы никогда не прошло. Как остановить этот спектакль?
И вот уже Берта где-то вдали. Голос ее доносится откуда-то издалека. Но Берта тут ни при чем. Это она сама, Каролина, пытается оградить себя. Она это знает и старается сопротивляться. Но неуверенность берет верх.
Кто такая Берта? Вот она шевелит губами. Но что она говорит? И что отвечает ей Каролина? О чем они вообще разговаривают?
Ни о чем особенном…
Обмениваются короткими, ничего не значащими фразами. Чтобы не стоять молча.
В поезде Каролина старалась не думать о предстоящей встрече с Бертой, о том, что она скажет и что услышит в ответ. Она хотела, чтобы ее мысли, да и сердце были свободны от разных безумных фантазий и немыслимых ожиданий.