– Ты же прекрасно знаешь, сколько нам платят, – сказал Кэсл, – а я человек женатый.

– Серьезную допустили ошибочку.

– Только не я, – возразил Кэсл, – я люблю жену.

– Ну и конечно, есть еще маленький паршивец, – гнул свое Дэвис. – Я, к примеру, не могу себе это позволить: либо ребенок, либо портвейн.

– Как ни странно, я своего паршивца тоже люблю.

А сейчас Кэсл только собрался спуститься по четырем каменным ступеням на Пикадилли, как его окликнул привратник:

– Бригадир [младшее генеральское звание в сухопутных войсках и морской пехоте Великобритании] Томлинсон хочет видеть вас, сэр.

– Бригадир Томлинсон?

– Да. Комната А-три.

Кэсл встречался с бригадиром Томлинсоном лишь однажды, много лет тому назад – куда больше, чем ему хотелось бы думать, – в тот день, когда его приняли на службу и когда он поставил свою подпись под Актом о хранении государственных тайн, – бригадир был тогда младшим офицером, а может быть, даже и офицером еще не был. В памяти Кэсла остались лишь черные усики, зависшие, словно неопознанный летающий объект, над абсолютно белой промокашкой – очевидно, такой девственной из соображений безопасности. Единственное пятно на ее поверхности оставила подпись Кэсла под Актом – лист этот, почти несомненно, оторвут и отправят в печь для сжигания бумаг. Дело Дрейфуса показало [Альфред Дрейфус, капитан генштаба французской армии, в 1894 г. был осужден по несправедливому обвинению в выдаче военных секретов Германии; утечка информации из французского генштаба действительно происходила, но виновен в ней был другой офицер – Эстергази] всю опасность пользования мусорными корзинами еще сто лет тому назад.

– По коридору налево, сэр, – напомнил Кэслу привратник, увидев, что он направляется не туда.

– Входите, входите, Кэсл, – раздался голос бригадира Томлинсона. Усы у него теперь стали такие же белые, как промокашка, и с годами под двубортным мундиром появился животик; неизменным осталось лишь его непонятное звание. Никто не знал, в каком он раньше служил полку, да и существовал ли вообще такой полк: в этом здании все воинские звания подвергались сомнению. Ведь звание вполне могло быть частью «крыши». – По-моему, вы не знакомы с полковником Дэйнтри.

– Нет. Не думаю… Как поживаете?

Несмотря на элегантный темный костюм и длинное злое лицо, Дэйнтри производил впечатление человека, действительно проводящего – в противоположность Дэвису – много времени на воздухе. Если Дэвис при первом взгляде казался завсегдатаем букмекерских контор, то Дэйнтри, несомненно, принадлежал к числу тех, кто скачет по роскошным угодьям или пустошам, охотясь на куропаток. Кэсл обожал молниеносно набрасывать портреты своих коллег – было время, когда он даже запечатлевал их на бумаге.

– По-моему, я знавал вашего кузена в Корпус-Кристи [колледж Оксфордского университета; основан в 1517 г.; так же называется один из колледжей Кембриджского университета, основанный в 1352 г.; название происходит от латинского выражения «Тело Господне»], – сказал Дэйнтри. Произнес он это вежливым тоном, но видно было, что он немного спешит: по всей вероятности, боится опоздать на вокзал Кингс-Кросс, откуда отправляются поезда на север.

– Полковник Дэйнтри – наша новая метла, – пояснил бригадир Томлинсон, и Кэсл заметил, как передернуло от этого сравнения полковника Дэйнтри. – Он принял от Мередита службу безопасности. Но я не уверен, что вы встречались с Мередитом.

– Вы, очевидно, имеете в виду моего кузена Роджера, – заметил Кэсл, обращаясь к Дэйнтри. – Я много лет не видел его. Он получил диплом первой степени на большом выпускном [выпускной экзамен на степень бакалавра искусств и философии в Оксфордском университете (разг.)]. По-моему, он служит теперь в казначействе [министерство финансов в Великобритании; официально возглавляется премьер-министром].

– Я обрисовал полковнику Дэйнтри нашу расстановку сил, – продолжал бригадир Томлинсон, строго держась своей волны.

– А я изучал закон. С трудом получил диплом второй степени, – сказал Дэйнтри. – Вы, по-моему, занимались историей?

– Да. И еле-еле получил диплом третьей степени.

– В Хаусе? [сокращенное название одного из колледжей (Крайстс-колледж) Кембриджского университета]

– Да.

– Я сообщил полковнику Дэйнтри, – сказал Томлинсон, – что в секторе Шесть-А только вы и Дэвис имеете доступ к телеграммам под грифом «совершенно секретно».

– Если в нашем секторе вообще что-то можно назвать «совершенно секретным». Но, конечно, Уотсон тоже их видит.

– Дэвис… он окончил университет в Рединге, так ведь? – спросил Дэйнтри с еле уловимым оттенком презрения.

– Я вижу, вы хорошо подготовились.

– Собственно, я только что беседовал с самим Дэвисом.

– Так вот почему он вернулся с обеда на десять минут позже.

Дэйнтри выдавил из себя вымученную улыбку – словно раздвинул края кровоточащей раны. У него были очень яркие губы, и они еле-еле приоткрывались в уголках.

– С Дэвисом я беседовал о вас, – сказал он, – а с вами побеседую о Дэвисе. Проверка в открытую. Вы уж извините новую метлу: мне все-таки надо знать, за какую веревочку дергать, – добавил он, немного переусердствовав с метафорами. – Правила есть правила – при всем нашем доверии к вам обоим, конечно. Кстати, Дэвис не предупредил вас?