Он забыл ее прочесть!

Он читал ее всегда. Он не пропускал ни одного номера. Это был торжественный ритуал - начать с самого начала и дочитать до конца, исключая лишь те рубрики, которые, как он убедился годы назад, и читать-то не стоит.

Он развернул газету в институте, потом его отвлекла секретарша, оповестившая, что доктор Смит согласен его принять. А выйдя из кабинета, он так и оставил газету в приемной.

Случилось нечто ужасное. Ни одна новость, ни одно событие в целом свете не могли бы расстроить его в такой степени, как тот злополучный факт, что он забыл прочесть газету.

– Боюсь, что я пропустил вашу статью, - промямлил сенатор. Он был попросту не в силах признать во всеуслышание, что забыл прочесть газету.

– Доктор Карсон, - сказал Ли, - был биохимик, и довольно известный. Согласно официальной версии, он умер лет десять назад в Испании, в маленькой деревушке, где провел последние годы жизни. Но у меня есть основания думать, что он вовсе не умирал и, вполне возможно, жив-живехонек до сих пор...

– Прячется?
– предположил сенатор.

– Не исключено. Хотя, с другой стороны, зачем ему прятаться? Репутация у него была безупречная.

– Тогда почему вы сомневаетесь, что он умер?

– Потому что нет свидетельства о смерти. И он далеко не единственный, кто ухитрился умереть без свидетельства.

– Мм?
– отозвался сенатор.

– Гэллоуэй, антрополог, скончался пять лет назад. Свидетельства нет. Гендерсон, знаток сельского хозяйства, умер шесть лет назад. Свидетельства опять-таки нет. Могу перечислить еще добрую дюжину подобных случаев - и, вероятно, есть множество других, до которых я не докопался.

– А есть между ними что-нибудь общее?
– осведомился сенатор.
– Что-то связывало их между собой?

– Одно-единственное. Всем им продлевали жизнь, хотя бы однажды.

– Вот оно что, - отозвался сенатор. Чтобы руки не выдали предательской дрожи, он сжал подлокотники до боли в пальцах.
– Интересно. Весьма интересно.

– Понимаю, что как должностное лицо вы не вправе мне ничего сообщить, но не могли бы вы поделиться со мной какой-нибудь догадкой, соображениями не для протокола? Естественно, вы не разрешите мне сослаться на вас, но дайте мне ключ, помогите хотя бы намеком...

Он замолк, выжидая ответа.

– Вы обратились ко мне потому, что я был близок к Институту продления жизни?
– спросил сенатор.

Ли ответил кивком.

– Если об этом хоть кому-то что-то известно, то в первую очередь вам, сенатор. Вы возглавляли комиссию, где велись первоначальные слушания о продлении жизни. С тех пор вы занимали различные посты, связанные с той же проблемой. Только сегодня утром вы были у доктора Смита.

– Ничего я вам не скажу, - пробормотал сенатор.
– Да я ничего толком и не знаю. Тут, понимаете, замешаны политические интересы...

– А я-то надеялся, что вы поможете мне.

– Не могу, - признался сенатор.
– Вы, конечно, ни за что не поверите, но мне и вправду ничего не известно.
– Помолчав немного, он опросил.
– Вы говорите, что всем, кого вы упомянули, продлевали жизнь. Разумеется, вы проверяли - возобновлялись ли ходатайства о продлении?

– Проверял. Не возобновлялись ни для кого по крайней мере это нигде не зафиксировано. Некоторые из них приближались к своему смертному часу и действительно могли к настоящему времени умереть, только я очень сомневаюсь, что смерть настигла их там и тогда, где и когда это якобы произошло.

– Интересно, - повторил сенатор.
– И, несомненно, весьма таинственно.

Ли, намеренно меняя тему, показал на шахматную доску.

– Вы хорошо играете, сенатор?

Сенатор покачал головой.

– Игра мне нравится, вот и балуюсь иногда. Она привлекает меня своей логикой и своей этикой. Играя в шахматы, вы волей-неволей становитесь джентльменом. Вы соблюдаете определенные правила поведения.

– Как и в жизни, сенатор?

– Как должно бы быть и в жизни. Когда положение безнадежно, вы сдаетесь. Вы не заставляете противника играть до унизительного для вас обоих конца. Так требует этика. Когда вы видите, что выигрыша нет, но и резервы защиты не исчерпаны, вы продолжаете бороться за ничью. Так требует логика.

Ли засмеялся, пожалуй, чуть-чуть натянуто.

– Вы и в жизни придерживаетесь таких же правил, сенатор?

– Стараюсь по мере сил, - ответил сенатор с напускным смирением.

Ли поднялся на ноги.

– Мне надо идти, сенатор.

– Посидите еще, выпейте рюмочку.

Репортер отказался.

– Спасибо, меня найдет работа.

– Выходит, я должен вам выпивку, - заметил сенатор.
– Напомните мне об этом при случае.

Когда Ли ушел, сенатор Гомер Леонард долго сидел в кресле, будто оцепенев. Потом протянул руку, хотел сделать ход конем, но пальцы дрожали так, что он выронил фигуру и она со стуком покатилась по доске.