– Ну вот, Войл, а вы говорили: ничего общего. Они мыслят, как мы.

– Слабое утешение.

– Это лишь начало. Сколько еще найдется общего.

– Каково будет нашим, когда они узнают, что все труды напрасны! Нам нечего сообщить Земле, там и без нас все знают.

– Все знать нельзя, - сказал уэнец.
– Пусть знания, которые вы собрали, нам известны. Но есть информация, и есть выводы из нее. Вы сами по себе феномены. Новая информация в вас самих. Она не может быть неинтересной. Но нас разделило время, и вы вправе сами решать свою судьбу.

– Вот именно, - сказал Войл.

– Вот именно, - сердито повторил командир.
– Только "мы" - это не я да вы. Мы - это весь экипаж "Актура". Всем и решать...

Командир опустился в кресло. Вот когда почувствовал он, что устал, смертельно устал от стотысячелетних забот. Он закрыл глаза и откинул голову. Потом медленно, очень медленно поднял отяжелевшую руку, дотянулся до приборной панели и нажал красную кнопку.

Во всех самых отдаленных уголках корабля, ввинчиваясь в сознание и спящих и бодрствующих, забились, застонали, засверкали частые прерывистые сигналы чрезвычайного общего сбора...