— Мы уже давно ищем Фаско, — продолжил Братц. — Наконец нам удалось проследить его до Лос-Анджелеса. Он отлично заметает за собой следы, зарегистрировал сотовый телефон на чужое имя, но мы все же его вычислили. Это привело нас в квартиру в Калвер-сити. Увы, к тому времени, как мы туда попали, Фаско уже съехал. Собрал вещи и скрылся в неизвестном направлении. И вдруг час назад вы позвонили в управление, а мы случайно оказались рядом.

— Какое счастливое совпадение, — заметил я.

— Доктор Делавэр, где Фаско?

— Не знаю.

Он сжал кулак.

— Почему вы пытались с ним связаться, сэр?

— Чтобы поговорить о Майкле Берке. Не сомневаюсь, вам известно, что я консультант-психолог, работающий по заданию полиции Лос-Анджелеса. Меня попросили держать контакт со специальным агентом Фаско. — Я пожал плечами. — Вот и все.

— Послушайте, доктор, — не унимался Братц, — мы не хотим ставить вас в неловкое положение. В самое ближайшее время мы свяжемся с детективом Стерджисом, и он расскажет нам всю правду.

— Как вам будет угодно.

Братц придвинулся ко мне, и я ощутил сильный запах одеколона с ментолом. От былого добродушия не осталось и следа.

— Почему вас так интересует доктор Берк? Подозреваемый в убийстве Мейта уже задержан.

— Я привык все делать досконально, — возразил я.

— Досконально, — повторил Братц. — Совсем как Фаско.

— Знаете, доктор Делавэр, — сказала Донован, — кому-то ваша настойчивость покажется манией.

Я улыбнулся. Когда будет определена принадлежность отпечатков пальцев на калитке в доме Алисы Зогби, и федералы об этом узнают?

— Похоже, вы уже успели многое обо мне узнать.

— Мы тоже привыкли все делать досконально.

— Если это можно было бы сказать в отношении всех людей, насколько лучше стал бы окружающий мир, — сказал я. — Поезда начали бы ходить по расписанию.

Почесав покрытый экземой подбородок, Братц взглянул на диктофон. До сих пор не было записано ничего стоящего.

— Дружок, вы полагаете, мы сюда шутить пришли? И нам нравится выслушивать от вас всякий вздор?

Повернувшись, я посмотрел ему в глаза.

— Я думаю, что вам наш разговор нравится не больше чем мне, но это ничего не меняет. Вы спросили, известно ли мне, где находится Фаско, и я сказал вам правду. Неизвестно. Он сказал, что уезжает из города, оставил номер сотового телефона. Я позвонил по этому номеру, мне никто не ответил, и я решил позвонить в управление. Несомненно, Фаско не просил меня так поступать. Так что, несомненно, мы с ним не в сговоре.

— Какой номер он вам дал?

— Подождите, сейчас скажу.

— Ждем, — процедил Братц.

Сходив в кабинет, я убрал папку в ящик письменного стола и вернулся с номером телефона. Братц стоял у стены, изучая фотографии. Обтянутые нейлоном колени Донован были снова плотно прижаты друг к другу. Я протянул ей листок с цифрами.

— Тот же, что и у нас, Марк, — сказала она.

— Тогда пошли, — заметил Братц.

— А если бы Фаско оставил мне подробный распорядок своих дальнейших действий, — спросил я, — почему эта информация заслуживала бы больше доверия, чем все остальное, что он мне сообщил?

— Вы говорите, Фаско просто рассказал вам о Берке и исчез?

— Мне и детективу Стерджису. Мы встречались втроем.

— Где?

— В ресторане «Морт дели». На Стерджиса теория о Берке не произвела особого впечатления, и он свалил ее на меня. Как вы уже говорили, у него есть подозреваемый.

— А каково ваше мнение?

— О чем?

— О Берке.

— Мне нужно больше информации. Именно поэтому я и пытался связаться с Фаско. Если бы я знал, что возникнут такие проблемы...

— Уясните вот что, — сказал Братц, поворачиваясь ко мне. — Если Фаско будет продолжать свои импровизации, действительно возникнут серьезные проблемы.

— Не сомневаюсь, — согласился я. — Бывший сотрудник Бюро становится на путь преступлений, врач-психиатр сходит с ума. Ребята, у вашего пресс-секретаря начнется кошмар.

— Чем вы недовольны? Тем, что мы оберегаем чистоту Бюро, чтобы оно лучше выполняло свою работу?

— Совершенно ничем. Наоборот, о чистоте своих рядов надо заботиться в первую очередь.

— Вы совершенно правы, доктор Делавэр, — сказала Донован. — Надеюсь, вы и к себе подходите с той же меркой.

Я проводил их до двери. Они уехали в темно-синем седане.