— Его попросили уволиться.

— По причинам личного характера, — добавила Донован. Достав из сумки блокнот и диктофон, она положила их на столик. — Не возражаете, если я буду записывать?

— Что?

— Ваши впечатления о мистере Фаско, сэр.

— Вы сказали, он был уволен по причинам личного характера? — спросил я. — Мистер Фаско совершил какое-то преступление? Он опасен для окружающих?

Агенты переглянулись.

— Сэр, вы позволите записывать разговор? — повторила Донован.

— После того, как вы объясните, в чем дело. Возможно.

Донован забарабанила пальцами по клавишам диктофона. Поразительно длинные ногти. Ухоженные. Губная помада скромная. Чего нельзя было сказать о выражении ее лица. Агент Донован терпеть не могла гражданских лиц, не оказывающих должного почтения ФБР.

— Сэр, — начала она, — в ваших интересах...

— Я должен знать. Фаско подозревается в совершении преступления?

Например, в многочисленных убийствах.

— Пока что мы просто хотим его найти, сэр. Чтобы ему помочь.

Она поднесла указательный палец к клавише записи.

Я покачал головой.

— Сэр, мы можем вызвать вас на допрос в управление.

— Это потребует времени, бумажной волокиты, а мне почему-то кажется, что времени у вас нет, — сказал я. — С другой стороны, вы можете рассказать мне, в чем дело, а я окажу вам посильную помощь, после чего мы с чистой совестью проведем выходные.

Донован посмотрела на Братца. Я не заметил никакого сигнала, но когда она повернулась ко мне, выражение ее лица смягчилось.

— Вот краткое изложение фактов, доктор Делавэр. Все, что нужно вам знать, и даже больше: Леймерт Фаско очень высоко ценился в Бюро. Полагаю, вы слышали об отделе изучения поведения, находящемся в Куантико? Именно там и работал мистер Фаско. Точнее, доктор Фаско. Он доктор медицины, специалист в области психологии. Как и вы.

— Фаско упоминал об этом. Почему его попросили уволиться из Бюро?

Протянув руку, Братц включил диктофон.

— При каких обстоятельствах вы с ним познакомились, сэр?

— Извините, мне это не нравится.

На самом деле мне многое не нравилось. Всего несколько минут назад я был готов считать Майкла Берка настоящим доктором Смерть. Но если Фаско лгал, что остается от этого сценария?

— В чем дело, сэр? — спросила Донован.

— Вы расспрашиваете меня, записываете мои ответы на диктофон, но я так и не знаю истинного положения вещей.

Я довольно долго беседовал с Фаско. Мне хочется знать, с кем я имел дело?

Еще один обмен взглядами. Губы Донован снова изогнулись в улыбке. Она закинула ногу на ногу, шелестя нейлоном. Ноги короткие, но красивые. Впечатляющие икры бегуньи в тонких колготках. Братц украдкой взглянул на них, словно это зрелище по-прежнему было для него внове. Мне стало любопытно, давно ли они работают вместе.

— Справедливое требование, сэр, — внезапно просияла Донован.

Она взъерошила волосы, но прическа сохранилась. Опустила ногу. Придвинулась ко мне. Я представил себе занятие на курсах повышения квалификации сотрудников ФБР. «Установление доверительного контакта с собеседником любыми доступными способами».

— Но сначала позвольте высказать предположение относительно того, как вы с ним познакомились: Фаско связался с детективом Стерджисом и предложил встретиться, чтобы обсудить обстоятельства одного убийства — скорее всего, убийства доктора Мейта. Он пригласил и вас, консультанта-психолога, занимающегося тем же делом. Сказал, что ему известна личность убийцы. — Улыбка, демонстрирующая массу зубов. — Пока все верно?

— Согласен, — подтвердил я.

— Майкл Берк, — сказал Братц. — Фаско пытался заставить вас поверить в доктора Майкла Берка.

— Этот человек — вымысел?

Братц пожал плечами.

— Скажем так: доктор Фаско одержим.

— Берком.

— Подозрениями относительно Берка, — поправила Донован.

— Вы хотите сказать, Фаско его выдумал?

Посмотрев на диктофон, она с неохотой выключила его.

— Хорошо, я вам все расскажу. Но только мы требуем, чтобы эта информация осталась конфиденциальной. Агент Фаско был одним из лучших сотрудников ФБР. В течение нескольких лет он работал в Манхэттенском отделении заместителем директора по проблемам психологии преступников. Пять лет назад умерла его жена — рак груди — и Фаско пришлось одному воспитывать своего единственного ребенка.

Дочь четырнадцати лет по имени Виктория. Агент Фаско особенно тяжело переживал смерть жены, потому что у его дочери также был обнаружен рак. Рак кости, еще в детстве. Ее лечили в клинике Слоуна-Кеттеринга, вроде бы успешно. Вскоре после смерти жены Фаско попросил перевода. Сказал, что хочет воспитывать Викторию в тихом спокойном месте. Ему подобрали место в управлении Буффало, и он купил дом на берегу озера Эри.

— С точки зрения карьеры шаг назад, — заметил я. — Похоже, Фаско был очень привязан к дочери.