Шрифт:
– Сами же интересовались, как развлекается элита!
– Почему не предупредили раньше?
– брызжа слюной, закричал Генрих.
Меня охватило бешенство. В такие моменты я плохо владею собой.
– Не знал, что вы трус!
– Хотите меня оскорбить?
– Нет, констатирую факт.
– Я не трус! Но у меня дети. По вас некому плакать, а я...
Он был прав. Моя личная жизнь, как принято говорить в подобных случаях, не сложилась.
"К чему семья межпланетному бродяге?" - не раз бравировал я перед знакомыми. Но себя зачем же обманывать? Одиночество в космосе переносится легче, чем на Земле. Здесь оно естественно. Наверное, оттого я и стал космотуристом.
Ночь мы провели на траверзе Паллады, заняв стационарную орбиту. Впрочем, "ночь" понятие относительное...
Очередная свертка закончилась для нас драматически.
Ковалев допек меня упреками. И когда он, бог знает в какой раз, задал излюбленный вопрос "Хотите меня оскорбить?", я, не задумываясь, ответил:
– Да, хочу!
Стоило посмотреть, как у него перекосилась физиономия!
– Немедленно отправьте меня на Землю!
Ни больше, ни меньше, как будто в моем распоряжении была эскадра планетолетов!
– Не дурите!
– отрезал я.
– Не стану из-за вашего каприза прерывать путешествие!
Вот когда я понял, что такое психологическая совместимость! Можно улыбаться друг другу при встречах, прочувственно пожимать руки, разделять застолье - это ровным счетом ничего не значит! На полярной зимовке, высокогорном перевале, на траверзе Паллады - только там можно убедиться по-настоящему, подходят ли люди друг другу.
Вероятно, в других обстоятельствах я никогда бы не совершил столь безрассудный поступок. Но мной руководило стремление проучить Генриха. Я был пьян этим злым чувством.
– Что вы собираетесь делать?
– закричал Ковалев, когда я, раздавив предохранительную вставку, соединил обе ступени фордрайва впараллель и потянулся к сенсору аварийного импульса.
– Сейчас увидите, - процедил я с презрением.
Но мы не увидели ничего. Даже звезд! И я не сразу понял, что так буднично, без грохота и перегрузок, мигания сигнальных ламп и тревожного рева зуммера, произошла самая страшная катастрофа, которая только могла с нами случиться. Хваленый спейсроллер не выдержал сверхнагрузки. Он вошел в свертку, но... так и не вышел из нее!
Я был готов к тому, что нас вынесет к черту на рога, выбросит из Солнечной системы. Тогда как в старинной песне: "Будет буря, мы поспорим и поборемся мы с ней!" Мы же попросту выпали из пространства. Нас заклинило между витками пространственной спирали, и чем это кончится - неизвестно...
Спейсроллер окружала мутная пелена, словно мы очутились внутри гигантского бельма, закрывшего от нас видимый мир. В довершение всего счетчик энергоресурса стоял на нуле...
Я думал, Генрих меня возненавидит. Но он посмотрел мне в глаза с прежним выражением грустного превосходства и негромко спросил:
– Что будем делать?
– Загорать, - по инерции огрызнулся я.
– Это конец?
– Струсили?
– Теперь уже поздно трусить...
Все-таки загадочная штука - человеческая психика! Предчувствие опасности переносится труднее, чем сама опасность. Давно ли Ковалев паниковал без достаточных причин? А сейчас я был готов позавидовать его хладнокровию! Или это не хладнокровие, а рабская покорность судьбе? Не похоже...
Мое предубеждение таяло. И, напротив, нарастало недовольство собой. Какое я имел право рисковать чужой жизнью? Свертка опасна. Но в ней ключ к дальним галактикам. И мы прокладываем туда дорогу. Да, прогресс запретить нельзя, как невозможно и лишить энтузиастов права на подвиг. Но это право не следует и навязывать.
– Я виноват перед вами, Генрих Данилович! Простите меня!
– Чего уж там... Я тоже вел себя гм-м... не лучшим образом. Подумайте, как выбраться из западни.
– Я уж и так...
– Чудненько!
Удивительное дело, это "чудненько", над которым я мысленно издевался, сейчас подействовало на меня успокаивающе. И я начал рассудочно взвешивать "плюсы" и "минусы" нашего положения. Увы, минусов было неизмеримо больше...
Непонятный паралич постиг измерительные приборы. Я не мог даже приблизительно судить о наших координатах, если о них вообще имело смысл говорить...
Но потом меня осенило. Если энергетические ресурсы исчерпаны, то часть их пошла на пространственный скачок, а остальное на свертывание пространства в замкнутый кокон. Теоретики предсказывали возможность такого явления, но на практике оно обнаружено впервые. Мы - первооткрыватели!
Я поделился новостью с Генрихом.
– Вот узнают ли о вашем открытии...
– покачал он головой.
– О нашем открытии!
– поправил я.
Природа наградила меня отменной памятью, и мне удалось восстановить уравнение энергии, потребной для образования "кокона". Но я не мог воспользоваться компьютером - он бездействовал.