Ипполита взяла ручку и повертела ее в руках.

– Странная штучка... Как она может писать?

– А ты попробуй, - я протянула ей блокнот.

– Я тоже хочу.

– И я, - как всегда, две подруги были неразлучны.

Приноровившись к ручке, амазонка вывела на бумаге несколько строчек греческими буквами.

– Где ты научилась так хорошо писать?
– восхитилась Гиневра, глядя на ровные строчки.

– А ты пойди покомандуй без учета - ничего у тебя не получится. Все надо записывать: сколько фуражу заготовили, сколько добра у скифов отобрали. Иначе никакого порядка не будет...

– Я так не могу, - вздохнула Гиневра, - у меня всем муж командует.

– Вот поэтому ты такая размазня, - уколола ее Далила, - побегала бы ты по моей ткацкой мастерской да присмотрела за девками. Да еще и пряжи надо выдать под расчет и холсты подсчитать. Крутишься целый день, как белка в колесе, никакого покоя. Да и за Самсончиком глаз да глаз нужен, не ровен час, очередную девку испортит.

Гиневра надулась и отвернулась.

Далила заохала, принимая от Ипполиты ручку и блокнот:

– Да как же я напишу Самсону. Он же еврей! А я по-ихнему не умею, только имя свое он меня научил писать.

– А ты нарисуй, - посоветовала я ей, - он поймет.

Далила принялась выводить каракули, высунув от усердия кончик языка. Гиневра наблюдала за ней, потом попросила ее листок в качестве образца и принялась перерисовывать. Поставив в конце свою подпись готическими буквами, она протянула листок мне.

Мне просто не приходило в голову, что писать. Наконей, выбросив из головы все сомненья, я написала:

"Здравствуй, Рустам. Ты не поверишь, но я попала в Эламанд. Хотели тебя, потомка Рустама, но в Зорбатане (не кабаке) случайно оказалась я. У меня все хорошо. Я путешествую с Гиневрой, Далилой и Ипполитой. Мы ищем злую колдунью Душматани, чтобы освободить наследника Йому. Постараюсь не задерживаться. Письмо тебе передаст дэв, он умеет пробираться в другие миры.

Скучаю, целую, Марина."

Дэв Друг все так же лежал перевязанный под громадным дубом. Я подошла к нему и спросила:

– Скажи мне, Друг, ты согласен отнести эти письма в наши миры?

– Пусть только попробует не согласиться, - грозно сказала Ипполита, - за мной не заржавеет. У меня кобылы жеребые остались.

– А если он нас обманет?
– опасливо спросила Далила.

– Надо заставить его поклясться, - предложила Гиневра.

Дэв слушал моих подруг внимательно, переводя взгляд с одной на другую. Когда разговор зашел о клятве, он с готовностью согласился:

– Давайте бумагу, подпишу вам все, что хотите, только развяжите меня.

Гиневра уже собралась протянуть ему блокнот и ручку, но я остановила ее:

– Не надо.

– Что не надо?
– удивилась она.
– Пусть подпишет кровью - это самое действенное.

– Не надо, - повторила я.
– Вы не знаете самого главного - ему нельзя давать ничего подписывать.

Услышав мои слова, дэв заскрипел челюстями.

– Видите, - показала я на него, - злится.

– Откуда ты знаешь?

– Гурастун сказал. Благодаря этому пакостнику я попала сюда. Если бы он не навел чары, я бы не оказалась в ресторане "Зорбатан", а оттуда - прямиком сюда. Ну а вы здесь, как следствие...

– И что ты предлагаешь?
– спросила Ипполита.

Вместо ответа я наклонилась к дэву, пытающемуся разорвать путы, и сказала:

– Слушай меня внимательно, Друг. Мы тебя отпустим, но только при одном условии. Ты поклянешься нам и безо всяких контрактов, крови и прочих глупостей, что отнесешь письма по адресу и не внесешь в них никаких изменений. Понятно?

Дэв кивнул. Его безобразная физиономия выражала резкое недовольство, но другого пути вырваться из веревок не было.

– Говори!
– приказала я.
– Клянусь передать письма по назначению...

Он бормотал за мной, повторяя не только слова, но и интонацию.

– Ничего в них не портить и не менять. А после выполнения поручения вернуться туда, откуда пришел, и не вредить четырем путешественницам.

– ...путешественницам, - Друг следовал за мной, как эхо.

– Ты думаешь, ему можно верить?
– спросила меня Ипполита.

– У нас нет другого способа послать родным весточку. И потом - он связан устной клятвой, а она для него сильнее письменной.

Ипполита одним взмахом меча перерубила веревки. Дэв вскочил, как мячик для пинг-понга. Я протянула ему четыре письма.