– Сначала справимся с делами, а потом поедем к твоей маме, - как бы советуясь с Оксанкой, сказала Наталья, когда они вышли из вагона.

На вокзале в это время настоящая сутолока. Толпы людей, спешащих к своим поездам, и такие же толпы направляющихся на привокзальную площадь. Там вереницей стояли такси. Передние машины, заполненные пассажирами, отъезжали от стоянки и, повернув в сторону проспекта, направлялись в центр города. Наталья не привыкла разъезжать в такси. Да и какой смысл тратить время на выстаивание в очереди? Гораздо проще и дешевле ехать по ее делам на метро. Да и Оксанке нужно показать, какие теперь подземные поезда в Минске. Спустились по ступенькам вниз. Зашли в широкий вестибюль. У Оксанки все время разбегались глаза, для нее все было удивительным, необыкновенным. Когда подошли к эскалатору, появилось на лице выражение страха. Наталье пришлось ее успокоить:

– Не бойся, Оксанка. Это такая лесенка. Она бежит сама. Как в сказке. Ну, становись ножками. Вот так, - девочка крепко уцепилась ручками за подол юбки Натальи и, прижавшись к ней, смотрела только в ее лицо. Лишь под конец немного осмелела и начала рассматривать ближайших пассажиров. Вышли на перрон. В черном проеме туннеля показались огни приближавшегося поезда. Вместе с ним прошла волна свежего ветра. Шумно растворились двери вагона, из которого один за другим начали выходить пассажиры. Наталья взяла под мышки Оксанку, внесла ее в вагон и, выбрав свободное место, усадила ее на скамью.

– Уже ночь? - спросила Оксанка.

– Почему ты решила, что уже ночь?

– А почему лампочки горят?

– Мы под землей. А под землей темно. Вот потому и приходится зажигать электричество.

– Ладно, - согласилась девочка.

Добрались до института быстро. Труднее оказалось найти Людмилу. Однако нашли. Наталья отметила в подруге большие перемены. Вообще-то Люда была дурнушкой. Непомерно большой нос, такой же выступающий подбородок - все это, конечно, не красит. Первый раз, когда Люда пришла в школу туристского мастерства, Наталья отнеслась к ней, как относятся к людям с физическими недостатками: это не вина ее, а беда. Позднее обнаружилось, что Люда на редкость умна и, главное, добра. Наталья крепко привязалась к ней. Люда училась на архитектурном факультете. Теперь была ассистентом, готовила диссертацию.

– Ну, Наталка, сколько это мы уже не виделись? - спросила Люда и, не дожидаясь ответа, продолжала: - А девочка чья же? Ты, насколько я помню, замужем не была.

– Не была. А теперь вот дочка. Правда, ты моя дочка? - спросила Наталья Оксанку.

– Я мамина.

– Вот так, - засмеялась Люда. - Нечего присваивать чужих дочек. Пора своими обзаводиться. Замужем?

– Нет.

– Что ж так? Положим, мне трудно решать эту проблему, - Люда легко говорила о своих недостатках, - а тебе с твоей прямо-таки рекламной внешностью давно можно было бы заполучить любого принца. Пошли в столовую. Тут у нас рядом. Вполне приличная диетическая столовая.

Шли по самой любимой Натальей части Ленинского проспекта. Как он похорошел за последние годы. Кажется, улица стала шире, просторнее. Поднялись выше каштаны. Теперь они все в цвету. По обеим сторонам улицы вдоль тротуаров стояли будто огромные люстры с горящими в них белыми свечами. В центре венчиков из белых лепестков пламенеют алым цветом тычинки. Туда дальше, по правую сторону проспекта, широко раскинулся парк Челюскинцев. В нем так же, как и в лесу возле Поречья, все пропитано запахом хвои, черемухи и сирени. Этот нарядный, праздничный вид проспекта всколыхнул у Натальи воспоминания о прошедших студенческих годах, навеял легкую грусть о том, чего уже не вернуть.

Дверь столовой почти не закрывалась: люди то входили, то выходили. Те из них, кто уже пообедал, в вестибюле останавливались, доставали носовые платки, вытирали губы.

– Что будешь брать? - спросила Люда Наталью, заняв очередь к кассе.

– Солянку, битки и компот. Оксанке - по полпорции, зато два компота. Бери талоны, а я займу очередь к раздаточной, - вспомнилась студенческая привычка экономить обеденное время.

– Так рассказывай, зачем приехала, - напомнила Люда, когда сели за стол.

– Тебя повидать.

– Ну, повидала. - Люда усмехнулась. - А теперь что, пообедаешь и домой?

– Да нет. Есть еще два дела.

– Значит, не только меня повидать?

– Не только, Люда. Надо навестить Оксанкину маму. Она в онкологической больнице. Такая досадная с нею история получилась, что лучше не вспоминать.

– Что, поздно обнаружилось?

– Обнаружилось-то не поздно. Да мы долго не могли разобраться.

– И что теперь?

– Что теперь? Известно что.

Люда положила ложку на стол, подперла руками свой тяжелый подбородок и долго смотрела на Оксанку. Та неумело, всеми пальцами держала ложку и с аппетитом ела суп.

– Ну, а второе дело?

– Второе касается тебя.

– Меня? - искренне удивилась Люда. - Ну, даешь. Ты кого хочешь заинтригуешь.

Наталья рассказала о своих планах, поделилась и мечтой о водолечебнице. Люда выслушала, потом иронически спросила:

– А почему не сразу санаторий?

Наталья не приняла иронии, поправила сбившуюся прядь волос, ответила:

– Сразу не получится. Сначала нужно все проверить, доказать, что деньги не будут выброшены на ветер. А потом можно и санаторий. Ты будешь отдыхать в нем первая.