Только отправиться в горы, и послать весь мир к черту…
Тогда, может, этот мир воздаст тебе сполна?
Предисловие
Что делать, если ты узнала, что тебе изменил твой любимый? Да и не раз! Да еще и в канун Нового года!
Только отправиться в горы, и послать весь мир к черту…
Тогда, может, этот мир воздаст тебе сполна?
Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.
В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.
Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.
Минник завершен, история случайная, герои могут вести себя так, как вам может показаться не правильно.
1 глава
Пузырьки в бокале поднимаются вверх — маленькие, золотистые, беззаботные. Им хорошо. Они не знают, что такое предательство.
Я делаю глоток и чувствую, как шампанское смешивается с солью на губах. Снова плачу. Господи, Мира, ты же обещала себе не реветь. Хотя бы сегодня.
За панорамным окном ресторана кружит снег — крупный, ленивый, сказочный. Горы тонут в синих сумерках, а на склонах уже зажглись фонари, превращая трассы в светящиеся реки. Красиво до боли в груди. Или это не от красоты болит?
Поправляю рукав пиджака — черного, приталенного, идеально сидящего на плечах. Под ним — платье цвета темного бордо, шелковое, с глубоким вырезом на спине. Я выгляжу так, словно собираюсь покорять мир. Или хотя бы чье-то сердце.
Ха. Смешно.
Официант проходит мимо с подносом, бросает на меня сочувственный взгляд. Еще бы. Девушка сидит одна в переполненном ресторане, в вечернем платье, с размазанной тушью — картина маслом под названием «Жалкое зрелище».
Промокаю глаза салфеткой. Тушь водостойкая — спасибо хоть на этом.
«Ничего, — говорю я себе, глядя на часы. Одиннадцать сорок. Двадцать минут до полуночи. — Ничего. Через двадцать минут этот год закончится. И все, что в нем случилось, останется там — в прошлом. Игорь, его измена, та рыжая из бухгалтерии с ее фальшивым сочувствием… Все это я оставлю за чертой.»
Новый год — новая жизнь. Так ведь говорят?
Делаю еще глоток. Бокал почти пуст.
Проблема в том, что я не была готова. Совсем. Три года отношений. Три года, черт возьми! Планы на свадьбу. Разговоры о детях, об ипотеке, о том, какого цвета будут шторы в нашей спальне. И вот так — одним сообщением в мессенджере от «доброжелательницы».
«Думаю, тебе стоит знать...»
Да, спасибо. Мне определенно стоило знать, что мой мужчина трахает коллегу в нашей с ним постели, пока я торчу на работе допоздна…
Горло сжимается, и я чувствую, как слезы снова подступают к глазам.
— Какого... — шепчу я, злясь на себя. — Хватит. Хватит, Мира.
Но слезы не слушаются. Они никогда не слушаются.
Что-то мелькает в периферийном зрении — движение, силуэт. Два силуэта. Высокие, широкоплечие, уверенные. Они приближаются к моему столику, и я, не поднимая головы, бросаю:
— Столик занят.
— Я вижу, — раздается голос. Низкий, бархатистый, до странного знакомый. — Вижу, что занят самой красивой девушкой в этом зале.
Поднимаю взгляд — и замираю.
Передо мной стоят двое мужчин. Оба — высокие, оба — в идеальных костюмах. Белые волосы — не седые, нет, именно белые — зачесаны назад. Светлые глаза — почти прозрачные, с розоватым отливом радужки. Альбиносы. Оба.
И один из них…
— Дан? — вырывается у меня.
Он улыбается — той самой улыбкой, от которой пять лет назад у меня подкашивались ноги. Правый уголок губ чуть выше левого. Ямочка на щеке.
— Привет, Мира.
Да ладно. Серьезно?
Закатываю глаза так сильно, что, кажется, могу разглядеть собственный мозг.
— Нет, — качаю головой. — Нет, нет и нет. Я не планировала ни с кем отмечать.
— Заметно, — Даниил придвигает стул и садится напротив. Без приглашения. Без разрешения. Так, словно имеет на это полное право. — Поэтому мы здесь.
— Это не…
— Это моя вина, — вступает второй. Голос похож на голос Дана, но чуть ниже, чуть глубже. Он садится рядом с братом и виновато разводит руками. — Точнее, наша. Мы хотели бы загладить вину за… инцидент.
Моргаю.
— Инцидент?
— На склоне, — Дан морщится. — Днем. Синяя трасса.
И тут до меня доходит.
Синяя трасса. Два идиота на снегоходах, которые вылетели откуда-то сбоку и впечатали меня в сугроб.
— Это были вы?! — я едва не подскакиваю на месте. — Я чуть лыжу не сломала!