Шрифт:
Трюфель.
Нет, не грибы и не вкусные шоколадные конфеты… м-м… пальчики оближешь. И если честно, мне сейчас не до еды. Такое редко бывает, но... Кажется, один красавчик в черном фраке решил заставить меня всерьез понервничать.
Как же не вовремя появился! Бегает по подоконнику с другой стороны, машет крыльями, привлекает внимание. Благо, что не стучит в стекло.
«Улетай, улетай!» — мысленно шепчу, ни словом, ни взглядом старясь не выдать то, что вижу в окне, и молю, чтобы эти три… прекрасные леди туда не посмотрели. Если они прикажут в него стрелять своему кучеру, или если Берта снова бросит в него камень… я не смогу ему помочь на этот раз. А он такой доверчивый… Пожалуйста, нет, просто уйди!
Ты меня все равно не спасешь.
— Ее первую нужно вывести, — слышу я томный голос Аиды, старшей сестры. — Она же у нас…
— Красоточка, просто красоточка! — визжит Берта и рвется ко мне, но тетя Клотильда хватает ее за шиворот.
— Да, она у нас ангелочек, но ты своими неуклюжими ручищами все платье ей изорвешь, — властно осаждает ее та.
Тетя идет ко мне, переваливаясь при каждом шаге, как огромная баржа в сильный шторм. Больно хватает за предплечье и дергает за веревки, связанные каким-то замысловатым узлом.
Не успеваю я выдохнуть от того, что могу пошевелить руками, как та сводит их сзади, сдавливает посильнее, что аж слезы выступают на глазах, спихивает со стула и толкает к двери, навстречу судьбе.
2 глава
— Улыбайся, да поприветливее, — елейно льет мне тетя слова в уши, но я знаю, как обманчив этот тон.
— Да, Маруська, улыбайся… — вторит Берта, но ее мамаша тут же шагает к ней и отпускает оплеуху, на мгновение забыв обо мне.
— Хватит так ее называть, тупица. Сама, что ли, не понимаешь?
Несмотря на свою тяжеловесность, она тут же бодро, будто в ее ноги-пирожки приделали пружинки, подскакивает ко мне, чтобы послужить мне живыми наручниками. А у меня и шансов убежать не было: Аида стоит на дверях, как исполинский истукан.
Ситуация в целом курьезная, но что-то в голосе тети меня насторожило. Он прозвучал как-то… по-особенному. Ну, не так, как обычно. Защитила меня еще. Вот дела! И ей будто все равно, что любимая младшая дочурка сейчас трет покрасневшую щеку, хлюпая носом.
Дальше происходит все головокружительно быстро. Меня выпихивают за порог так и не ставшего родным дома. Трюфеля нигде не видно. Я облегченно вздыхаю. Надеюсь, он не додумается показаться снова?
Это единственное, что меня сейчас беспокоит.
Родня вся подбирается, носики, подбородки кверху, сестры ступают по обе стороны от меня, как телохранители, тетя Клотильда — сзади. И мы чинно идем… к карете?
Нет, это не карета. Это золотистое нечто, кругленькое, похожее на профитроль с воздушным белковым кремом или конфетку, покрытую лимонной глазурью. Или нет… это луковица. Лук, обильно политый золотом, вы вообще видели такое? С запряженными… черными драконами.
Настоящие драконы. Которые летают — вон у них какие мощные перепончатые крылья, что убить могут одним взмахом.
Мы что, поедем… по воздуху?
Учитывая, что у золотой кареты-луковицы нет колес, вариантов не остается.
Интересно, а где ехали мешки с золотом? В луковичку все поместились? А может, в пастях у драконов? Тогда они уже не в пастях, а в желудках. Во весь их человеческий рост.
Ведь для этих чешуйчатых крылатиков нет ничего вкуснее, чем закинуться монетками. Кажется, в какой-то книге прочла. Ой, что будет, если мои мысли хотя бы наполовину правда… Тетя с ума сойдет.
И как они саму карету не сожрали по дороге — вопрос.
Может, спросить об этом… его светлость? Ну, когда он соблаговолит выйти наружу из своей золотой луковой обители.
Ведь терять все равно нечего.
Делаю вид, что сосредоточенно оглядываю подобие кареты и прилагающихся к ней шипастых ящеров, а сама то и дело смотрю вдаль, на дорогу…
Самвел... Где же ты?
«Я приеду за тобой, дорогая, как только освобожусь от королевских дел — отец хочет навязать мне трон, но я к этому не готов. Все, чего я хочу — быть с тобой».
Последнее письмо до всей этой котовасии. А потом — тишина.
Мысленно повторяю его слова, как заклинание. Вдруг сработает?
Сработало, да только не в ту степь. Не успеваю произнести последнее заветное слово от любимого, как карета-без-колес-похожая-на-лук вздрагивает, съеживается, будто в ее нутро залез паук, а потом оглушительно чихает!
Тетя Клотильда и сестры подскакивают на месте, дергаются в сторону. Аида наступает на платье Берты, та шипит, как злющая кошка, а тетя так и вовсе плюхается на задницу.