Будущие избиратели вяло соглашались с Афониным, но в приход иностранных бизнесменов в Дубровск не верили. А если и верили, то, как раньше, в приход коммунизма — заманчиво, но недостижимо... Так вот, приезд Силаева — богатого человека из богатой Австрии — должен был встряхнуть город, взбодрить тех, кто верил в Афонина и заставить сомневающихся уверовать в губернатора.

Исходя из этой логики, появление перед народом Силаева должно быть ярким и неожиданным. Шоу под фанфары!

И вот это главное действие началось на лужайке перед губернаторским особняком, где собрался почти весь цвет города. Работали две телекамеры. Рядом с трибуной бегали фотографы. На заднем плане толпились дети с разноцветными шариками, а за ними девушки с одинаковыми улыбками.

В первых же словах, представив публике выдающегося австрийского бизнесмена Станислава Силаева, губернатор назвал его и почетным гостем города, и надежным деловым партнером, и предвестником возрождения Дубровска.

Под вспышки фотокамер последовало рукопожатие, затем короткое ответное слово гостя. Силаев просто вынужден был сказать именно то, что от него ждали. Он благодарил, заверял, вселял надежду. Для себя он включил в свой спич несколько намеков. Но только для себя. Их понял бы еще Илья Ильич Гуркин, но он был в Вене и крепко сидел в своей инвалидной коляске. А здесь, в Дубровске, ни Афонин, ни его дружки не среагировали на правильные слова о честности, о справедливости, о том, что каждый всей своей жизнью доказывает право на богатство и счастье.

После Стаса было еще несколько коротких выступлений: от бизнеса — Забровский, от общественности — молоденькая актриса, от молодежи — студент в очках, от детей — отличник, приветствовавший гостя на сносном немецком языке.

В небо взлетели шарики, заиграла музыка, и охрана стала проводить зачистку: от губернаторского особняка удалялись все, кроме приглашенных на банкет.

Столы были накрыты в лесу, поближе к реке. И там тоже установили помост с микрофоном. Только выступления здесь назывались тостами...

Для Стаса самым важным во всем этом шоу было то, что местные начальники приглашались на банкет с женами и детьми. А значит, генерал Щепкин должен прийти с женой и сыном. С его, Стаса, сыном...

Все шло по сценарию, сочиненному Афониным. Он же был и постановщиком спектакля. По его отмашке к «генеральскому» столику подходила очередная пара: важная городская персона с женой. Губернатор приятными словами представлял персону Силаеву, поднимали бокалы, улыбались.

Несведущему человеку очень трудно понять расстановку сил в окружении первого лица. Это не в армии, где твой вес соответствует звездочкам на погонах. Здесь все сложнее... Первым на представление был приглашен Игорь Заб-ровский, что очень в духе времени: деньги решают все!

В свое время Силаев знал жену своего заместителя. Наташа Забровская явно не была красавицей: пухленькая курносая женщина с умными, добрыми и сомневающимися глазами... Теперь же рядом с Игорем стояло милое создание, скроенное по типу куклы Барби... Силаев взглянул на нее с любопытством, но без восхищения. Женская красота его всегда настораживала. Он считал, что в каждом человеке есть своя мера хороших качеств. И если в эту меру отсыпано слишком много красоты, то на доброту, ум, порядочность места не остается. А если уж девушка очень умна, то о красоте и доброте говорить не приходится.

Вторым Силаеву был представлен генерал Щепкин с супругой.

Не смотреть на Катю Стас не мог. Он и боялся» что она его узнает, и хотел этого.

Все происходило очень быстро. Их глаза встретились, но всего на две-три секунды... Это только говорят, что можно читать по глазам. Это самообман! Как ни старался Стас, ничего «прочесть» во взгляде Кати он не смог. Там было естественное любопытство, волнение, игривость, доброта. Но узнала ли она в нем Макса Жукова? Можно ли возродить любовь? Как ему вернуть сына?

Ощущалось, что торжество близится к завершению. Афонин предложил всем спуститься поближе к реке, к пристани, Как раз в это время, совершив лихой разворот, причалил белоснежный катер с небольшой каютой. На причал выскочил майор Гуров и отдал честь губернатору.

Афонин увлек Силаева поближе к катеру, а потом развернулся и поднял вверх руки, призывая к тишине:

— Я знаю, что наш гость любитель рыбалки и охоты. А мы хотим подольше его у нас задержать. Вот для этого мы решили предоставить ему этот катер в полное распоряжение... Стреляйте уток, господин Силаев, ловите щук, любуйтесь окрестностями нашего замечательного Дубровска и подольше оставайтесь с нами.