Его перебросили в Штаты после безупречной работы в Восточной Европе. Условия, в которых оказался Роман, были, мягко говоря, не идеальными. Он, с сырой легендой и почти при полном отсутствии контактов, оказался сразу под пристальным наблюдением американских спецслужб. Предшественник оставил после себя полный набор неприятностей, самая большая из которых — убийство перебежавшего сотрудника ФСБ. Кто его убрал, было неясно. Но даже в таких условиях Роман смог выяснить, что акт измены — это утка, состряпанная журналистами под контролем силовых структур Соединенных Штатов. Чтобы выяснить это, ему пришлось затащить к себе в постель девицу, написавшую мнимое интервью, якобы данное перед смертью убитым перебежчиком.

А еще через два месяца рутины он, гуляя рядом с городскими аттракционами, якобы случайно натолкнулся на дочь сенатора Дрейфуса, ответственного за ядерную программу Соединенных Штатов, — Сандру Дрейфус.

Сандра была хорошенькой и очень избалованной девицей. Это оказалось огромной удачей. В то время она вроде бы путалась с каким-то никому не известным певцом, но по уши втюрилась в Романа и уже слышать не хотела ни о ком, кроме него. Она была юной, обворожительной, богатой, и Роман с удовольствием ринулся в «расставленные ему сети».

— Папочка может помочь тебе сделать карьеру политика в твоей России, — небрежно бросила как-то она после бурного многочасового сексмарафона. — Если, конечно, я сделаю вот такие глазки и попрошу.

— А ты поедешь со мной в Россию? — спросил Роман.

— Да, в свадебное путешествие, — ответила она невинным тоном.

Ее полненькая грудь перестала часто вздыматься. Сандра внимательно посмотрела на Романа.

У двадцатилетней красавицы вдруг проступили еле видимые глазу хищные черты отца-сенатора. Удивительное свойство американок быть расчетливыми даже в постели.

— Так ты согласен?

Роман сразу понял, что она не просто треплет языком, а уже все обговорила с родителями.

— Да, конечно, — ответил он Сандре. — Черт возьми! Какая замечательная идея.

— Хорошо! Как хорошо ты говоришь! — засмеялась она.

Сандра балдела от его русского акцента.

Прошел месяц. Поначалу старик и слышать ничего не хотел о каких-либо отношениях между дочерью и русским иммигрантом с сомнительным прошлым. Но Сандра умела убеждать. Да и Роман подкинул идею, что при разразившейся в те времена моде на все русское такой необычный брак дочери может стать козырем в дальнейшей карьере крупного политика.

Через два месяца они уже по-семейному сидели в саду загородного дома сенатора на заливе и обсуждали приготовления к свадьбе, которая должна была состояться через три недели.

Эта загородная резиденция Дрейфусов была вожделенной целью Романа.

Когда после обеда сенатор ушел отдыхать, Роман пробрался к его кабинету, открыл заранее изготовленным электронным ключом дверь и провел двенадцать минут за рабочим столом ответственного за ядерную программу сверхдержавы.

Сандра появилась в самый ненужный момент.

— Если откроется то, что российский шпион чуть не стал зятем самого Дрейфуса, то карьере твоего папы настанет конец, — быстро пояснил Роман.

— Как ты мог? Значит, ты никогда не любил меня? — сказала она, сдерживая, кажется, неподдельные слезы.

Роман еще раз спокойно оглядел бумаги на столе. Вытащил дискету из портативного компьютера сенатора. Потом подошел к дрожащей от гнева Сандре и сказал, взяв ее за плечи:

— Дорогая, ты же сама предложила мне сделать карьеру в политике.

Она тяжело вздохнула и вышла на пустую веранду.

Без особых сцен они решили провести еще неделю вместе, а в дальнейшем встречаться при любой возможности. Отцу же они скажут, что повременят немного со свадьбой — для укрепления отношений.

Естественно, на следующее утро жених исчез.

Роман вывел угол подъема в пятьдесят градусов. Земля ушла. Самолет пробил облака. Показалось солнце. Снизился. Показалась земля. Он поднялся к верхней границе облаков, выровнял горизонт и проверил высоту.

Вокруг расстилались голубые просторы. Облачные горы убегали со скоростью семисот километров в час. Внизу в редких прорехах мелькали тронутые желтизной верхушки берез. Роман продолжил плавно набирать скорость. Двести метров в секунду. Двести десять. Двести двадцать...

И вот наступил момент, которого он так ждал. Внезапно шум исчез, и самолет погрузился в мертвую тишину. Если бы не приборы, то и не подумаешь, что летишь быстрее скорости звука. А если закрыть на секунду глаза...

«Нет. Нельзя! Нельзя!»