Климов сделал из фляжки еще один глоток, сунул ее в задний карман брюк, указал рукой на дверь, — следуй, мол, за мной, — и вышел в коридор.

— Как фамилия адвоката Ракитиной?

— Спицын.

— Молодой?

— Молодой да ранний.

— Найди его, побеседуй и постарайся очень ненавязчиво убедить в том, что дело это архисложное, запутанное и что ему в одиночку с ним не справиться.

— Он и сам об этом догадывается.

— А чего тогда стращает? На чью помощь рассчитывает? Журналистов?

— Наверное.

— Так объясни ему, что нельзя на правах любителя заниматься вещами, которые требуют высокого профессионализма. Когда он это поймет, втолкуй, что и мы в данный момент не в состоянии раскрутить это дело, ибо со временем туго и людей не хватает.

— Это он уже усек, — кивнул Смородкин. — Он пришел в ужас, когда узнал, что следствие поручено девчонке с четвертого курса юрфака.

— Отлично! — Климов щелкнул пальцами. — Если он такой умный, то бери его за хобот и тащи в агентство «Лучник», внуши, что только Скоков может вычислить и поймать убийцу.

Смородкин оторопел. Скоков — это частное сыскное агентство. Его люди занимались розыском всевозможной сволочи — квартирных аферистов, рыночных мошенников, учредителей банков, обобравших своих клиентов, а затем давших деру в неизвестном направлении, искали канувших, как в воду, бизнесменов, их жен, любовниц, но за убийства, как правило, не брались: статус не позволял.

— Он за это дело не возьмется, — сказал Смородкин. — У него своих забот полон рот.

Климов зашел в туалет, осмотрел кабины и, убедившись, что они свободны, сказал:

— Витя, дело Ракитиной тем хорошо, что его запросто можно расчленить на два. Рассмотрим первое… Восходящая звезда российской эстрады Маша Ракитина звонит в милицию и сообщает, что в ее квартире — убийство. Милиция приезжает, находит труп Володи Слепнева, убитого с близкого расстояния из пистолета с глушителем, а в прихожей, на тумбочке — этот самый пистолет с пальчиками Маши Ракитиной. Дежурный опер молод, горяч, желая отличиться, проводит допрос на месте, с пристрастием и, выяснив, что Ракитина — любовница Слепнева, ставит точку — убийство на почве ревности. Я правильно рассуждаю?

— Небольшой натяг есть, но допустить можно.

— Что тебе не нравится?

Смородкин вытащил из кармана сигареты и задумчиво проговорил:

— Я верю Ракитиной, верю, что она впервые в жизни видела этот пистолет.

— А пальчики?

— Естественная реакция… Человек входит в квартиру, видит на тумбочке пистолет и… побеждает природное любопытство: он берет его в руки и рассматривает. — Смородкин прикурил и, хмыкнув, добавил: — Она же не знала, что в спальне лежит покойник.

— Логично, — кивнул Климов. — А теперь рассмотрим второе дело… Ракитина утверждает, что ее муж Григорий Блонский накануне по делам фирмы уехал в Питер. И по дороге пропал, исчез. Его не видели ни у Смирновых, у которых он обычно останавливается, ни в типографии номер шесть, где он должен был разместить заказ на конверт-обложку нового диска Ракитиной. Так вот, Скоков по заявлению Ракитиной будет заниматься поисками ее пропавшего мужа. — Климов вскинул вверх указательный палец и хитровато прищурился. — А так как все дороги ведут в Рим, то в результате этого поиска обязательно столкнется с тем, кто шлепнул Слепнева. Понял?

Смородкин поморщился.

— Нехорошо как-то получается… Они, значит, будут жилы рвать, а мы… мух ловить?

— А ты за них не огорчайся, — сказал Климов. — Жилы они будут рвать не бесплатно: Маша, чтобы выкрутиться из этой истории, им любые бабки отвалит, а мы… Мы, Витенька, получим прекрасную возможность выяснить, что из себя представляет Можейко… Почему он все время путается под ногами и ставит нам палки в колеса.

— Одним выстрелом — трех зайцев! — восхищенно пробормотал Смородкин. — Это ты в состоянии фрустрации придумал?

— Это я придумал здесь, в туалете! — Климов достал из заднего кармана фляжку, сделал глоток и протянул ее Смородкину. — Вернешь, когда у меня появится возможность думать в кабинете. — Он направился к выходу. В дверях на мгновение задержался и погрозил своему подчиненному указательным пальцем: — Только полную!

Скоков встретил своего ученика с распростертыми объятиями, вышел из-за стола, что уже само по себе было подвигом, похлопал по плечам, помял шею, с улыбкой спросил:

— Говорят, тебе полковника дали, врут иль правда?