— У меня двое есть, — пояснил таксист, — так что, если тебе с нами по дороге, мы договоримся…

— Мне к трем вокзалам, — сказал лох.

— А им на Курский, это рядом, — мгновенно повеселел таксист. — Поехали!

Эх, если бы знал профессиональный катала Леша Тюбиков по кличке Таксист, чем закончится его затея — обуть между делом лоха, — то три раза перекрестился бы и объехал родное Внуково стороной, самой дальней-предальней дорогой, но… как говорят, чему быть, того не миновать.

Таксист подвел лоха к пожилому мужику с огромным, раздутым, как футбольный мяч, рюкзаком, удочками, подсачником, сказал: «Знакомьтесь» и ушел брать третьего.

— Откуда будем? — вежливо поинтересовался лох.

— Красноярские мы, — бодро отозвался рыболов-любитель. — В Рязань еду, сестру навестить… А заодно и порыбачу — на Оке подлещик на мормышку хорошо клюет. А вам далеко?

— Я — дома, — весело проговорил лох. — А вот прибыл издалека — Якутск.

— На заработки ездил?

— В Мирный.

— Удачно?

— Квартиру освоил, — сказал лох и, видя, что ему не верят, засветил толстую пачку денег.

«Лох, он и в Африке лох». Рыболов-любитель, он же — Илья Петрович Уланов по кличке Пророк, главная задача которого в картежной бригаде гонщиков сводилась к тому, чтобы пробить лоха, выяснить, сколько у него в кармане денег (отсюда и кличка — Пророк), проводил задумчивым взглядом взлетевший самолет, глубоко, всей грудью, вздохнул и застегнул пиджак на две пуговицы. Это маяк, условный сигнал коллегам: лох с воздухом, то есть с деньгами: «гоним вдвоем».

Из толпы вынырнул озабоченный таксист.

— Заждались? Не волнуйтесь. Довезу с ветерком. Прошу! — Он услужливо распахнул дверь, и на переднее сиденье впорхнул третий пассажир, Вениамин Григорьевич Шмаков по кличке Воробей — темно-зеленый, с иголочки, костюм, золоченое пенсне, дипломат, одним словом — интеллигент самого крутого засола.

Лох и Илья Петрович разместились сзади, но опять-таки согласно инструкции хозяина: Илья Петрович — справа, лох — слева, чтобы, значит, не было желания сбежать.

— Поехали? — спросил Таксист.

— Поехали, — кивнул Пророк. — У тебя музыка работает?

— У меня все работает. — Таксист нажал кнопку воспроизведения магнитофона, и салон огласил хрипловатый голос восходящей звезды российской эстрады Маши Ракитиной:

Гусарская рулетка, опасная игра,

Гусарская рулетка — дожить бы до утра,

Так выпьем без остатка…

— Сделайте ее чуть потише. — Воробей-интеллигент указал оттопыренным мизинцем на магнитофон. — На дворе весна, природа просыпается…

— Бабочки летают, — мгновенно поддержал его Пророк, — капустницы…

И они начали разводить — мастерски разыгрывать десятки, а, может быть, сотни раз отрепетированный спектакль, цель которого — склонить лоха к игре. Разговор пошел по хорошо накатанной колее — бабочки, девочки, проститутки, казино, рулетка, карты…

Лох слушал их, казалось бы, вполуха, но когда речь зашла о женщинах, которые за возможность отыграться ставили на кон свою честь, заметно оживился, сказал:

— В Якутске одна баба на сорок квадратных километров…

— А в Москве наоборот — сорок девок на квадрат, — хмыкнул Таксист. — И все как молодые елочки — зеленые и пушистые. Желаешь?

Лох задумался.

— А сколько это удовольствие стоит? — робко спросил Воробей-интеллигент.

— Сто баксов. Ну и мне маленько отстегнуть придется… Как посреднику.

Интеллигент достал бумажник, пересчитал деньги, выругался.

— Не хватает? — поинтересовался Таксист.

— Домой пустой приеду.

Пророк вытащил из кармана пять сотенных бумажек, повертел их между пальцами, что-то соображая, и неожиданно предложил:

— Давай на счастье?

— Это как?

— Или ты с телками кувыркаешься, или я. Идет?

— А я что, по-вашему, голубой? — обиделся лох, заметив в руках Пророка колоду карт. — Раскидывай!

Здесь бы Пророку и насторожиться: лох вторично лез на рожон. Первый раз он как бы случайно засветил деньги, а теперь в открытую ломился играть. Есть о чем подумать! Но Пророк пребывал в благодушном настроении — принял после бессонной ночи, проведенной за картами, двести грамм коньяка, расслабился и, утратив бдительность, посчитал дерзость за обыкновенную дурость, которая во все времена требовала наказания. С этим желанием он и раскинул карты.