— Места еще не объявляли, — сказал и правду, и ложь Санька.

— Ну, не знаю, — нервно дернул головой Витя-красавчик. — По твоему ответу я уловил совсем противоположное.

— Просто я уверен, что мы войдем во второй тур.

— A-а, тогда все ясно! — взмахнул руками Витя-красавчик.

— Что ясно?

— Ты поймал меня, чтобы упросить на гипноз. Да?

— Какой гипноз?

Ощущение кролика напомнило о себе. Усилием воли Санька отвел глаза от бездонных синих колодцев, в которые окунал его экстрасенс, и с облегчением остановил взгляд на черноте за иллюминатором. Она уже не перемежалась вспышками салюта и выглядела скорее картиной абстракциониста, чем просто чернотой ночи.

— Это дорого будет стоить, — сел на кресло в углу каюты Витя-красавчик. — Очень дорого. Может, даже больше, чем сумма гонорара за первое место на конкурсе.

Санька уже напрочь запутался в умствованиях собеседника. А если гипноз уже начал действовать? Гипноз — не салют. Его приход не разглядишь, как огни, повисшие над морем. Он, скорее, как радиация. Ее нет, а она, оказывается, есть.

— Победа, — щелкнул зажигалкой Витя-красавчик. — Победа в конкурсе. Я гипнотизирую членов жюри, и они дают твоей группе первое место. Ты за этим пришел ко мне?

— Да, — назло собеседнику соврал Санька.

— Так бы сразу и сказал! Ты попал по адресу. Я — король в своем деле. Я могу почти все. И у меня все легко получается. Я легко мог бы появиться на экране и стать телезвездой типа того, как раньше был Кашпировский. Я просто не хочу. Король должен быть скромным. Но придет время, пробьют мои часы, и мир узнает меня — короля экстрасенсов…

Санька промолчал. Он и Кашпировского-то не знал. А когда идет сравнение с героем, которого не знаешь, то ощущение очень сложное.

— Ну так что? Цена тебя устраивает?

— Какая цена?

— Я уже говорил. Сумма гонорара группы за первое место плюс десять процентов от нее сверху.

— А почему — десять процентов?

— За нагрузку. Это бизнес. А в бизнесе должны быть проценты. Иначе это колхоз, а не капитализм!

Он снова щелкнул зажигалкой, но сигареты ни в пальцах, ни во рту не было, и этот рождающийся и тут же умирающий огонь тоже почудился Саньке частью гипнотического ритуала. Цепи, череп, засушенные летучие мыши и огонь всегда входили в обязательную атрибутику колдуна.

— Согласен?

— Я же не один выступаю. Надо с ребятами посоветоваться. Может, они не захотят…

— Слава дороже денег. Вы потеряете «бабки», но приобретете известность. О вас напишут в газетах. Покажут по «ящику». Что еще нужно дебютантам? Деньги придут потом. И сами не заметите, как они потекут рекой..

— Как у Гете, — тихо произнес Санька.

— Что?

— Нет, ничего.

Не пересказывать же содержание длиннющего «Фауста», особенно тот кусок, где главный герой продает сатане Мефистофелю душу за возможность достичь всего в жизни.

— Посоветуйся со своими, — предложил Витя-красавчик. — Здесь ты меня найдешь в ближайшие дни.

— А это… — встрепенувшись, вспомнил, что же хотел спросить с самого начала, Санька. — Ты помнишь предсказание в самолете?

— Какое?

— Ну, ты тогда сказал про четыре колеса, исчезнувшего парня, одного из нас, про раковину и красные кусты… Как ты это… ну, разглядел?

Пламя зажигалки трижды проткнуло душный воздух каюты. Оно выглядело язычком змеи, вылетающим из пасти. Змея могла укусить, но могла и отползти. Все зависело от ее желания.

— Са-ашенька, — пропел Витя-красавчик, — я тебе уже говорил: я — профессионал. Что-то возникает в форме видений, что-то я могу и так спрогнозировать. Предсказывать можешь и ты. Вот ответь, ты можешь предсказать что-нибудь из того, что произойдет завтра. Можешь?

— В принципе, да…

— Например?

— Ну, репетиция…

— Еще.

— Ну, пару встреч, — вспомнил о Ковбое и Лучникове Санька.

— Вот видишь! Ты предсказал и теперь будешь прилагать все силы, чтобы события совершились. И не только потому, что они тебе важны, а, скорее, из чувства самоудовлетворения. Ты захотел — и сделал. Примерно так же я спрогнозировал ваше будущее. Но мазками, в общих чертах. Как Нострадамус. А ты подогнал мои образные слова под уже свершившееся. Как люди сейчас подгоняют бред Нострадамуса. Правильно?

— Но такие совпадения!

— Какие? Думаешь, я помню, что я нес в самолете?

— Ты сказал, на вас наедут четыре колеса…

— Ну и что? Кого-то сбила машина?

— Нет. Там другое, — не стал говорить о Ковбое Санька. — А вот конкретное: один из вас пропадет, и вы будете его искать, но он окажется рядом…

— Понимаешь, я когда вашего гитариста… как его?..

— Эразм.

— Когда Эразма увидел, сразу понял: кадр еще тот! Такой элементарно может зацепиться за первую же попавшуюся в Приморске юбку и напрочь забыть и о группе, и о конкурсе. Тем более, что он и не член группы. Правильно?