— Уж-же это… ут-тро? — спросил он и попытался сесть на кровати. — У-у, е-мое!.. Тошниловка какая!.. Мы это… пили, что ли, вчера?

— Ты где ночью был? — со строгостью менеджера спросил Андрей.

Поиск закончился и права старшего в группе, временно отданные Саньке, возвратились к нему.

— Кто был? — сделал удивленное лицо Эразм.

Вместо удивления получилась брезгливая гримаса.

— Ну, не я же!

— Я это… спал.

Голову кружило, будто в детстве на карусели. Слова получались какими-то круглыми, похожими на детские воздушные шарики. Эразм произносил их, и ветер тут же уносил слова, вычеркивал из памяти. Да и произносил он как-то странно, словно вновь учился говорить.

— Мы это… пьянствовали, что ли? — приподнявшись на локтях, обвел он всех сидящих мутным взглядом.

— Не мучай его, — посоветовал Андрею Санька, присел на тумбочку у кровати Эразма и взялся пальцами за его запястье.

— Я хочу объяснений? — с менеджерской волевитостью выкрикнул Андрей. — Не может быть, чтобы он ничего не слышал! Как-то же он попал в эту бойлерную!

— Он ничего не слышал, — отпустил запястье Эразма Санька. — Мы, к сожалению, тоже. У него слишком учащенный пульс. Наркотики еще действуют.

— Надо вызвать врача, — подал голос Игорек.

— Хорошая мысль, — ответил Санька. — За врачом уже пошли.

— Кто? — не понял Игорек.

— Тот мужик.

— Мы все виноваты, — продолжая сидеть на жесткой, больно режущей ноги, тумбочке, сказал Санька. — Хотя бы в том, что слишком крепко спали…

— Ты что-то предполагаешь? — Андрей снова ощутил себя теряющим властные полномочия.

— Пока да. Предполагаю. Маловато фактов… Ясно одно: Эразму не повезло с местом…

— В каком смысле? — поднял от пола грустные глаза Виталий.

Они были у него серыми-серыми. Как высушенный солнцем асфальт. Или как майка у скрывшегося парня.

— Чуть не забыл, — встрепенулся Санька. — Виталий, ты помнишь кафе под зонтиками возле аэровокзала?

— Где девки того… мороженое хавали? — вместо друга ответил Игорек. — Губищами?

— Да, где девки…

— Ну, помню, — тоже подал голос Виталий.

— За соседним столиком сидел парень. В майке, — напрягся Санька и дорисовал портрет: — Он ничего не пил и ничего не ел.

Ни в том, ни в другом он не был уверен, но когда Виталий лениво, еле-еле кивнул, он искренне обрадовался.

— А ты его внешность или еще что не запомнил?

Игорек хотел что-то сказать, но неспешный взмах руки Виталия остановил его.

— Он такой… загорелый. Только не по-коричневому. А как-то вроде с краснинкой, — уперев взгляд в грудь Саньки и будто сквозь эту грудь, сквозь стены гостиницы, сквозь дома Приморска пытаясь рассмотреть кафе, где все так же стояли столы под зонтиками, начал нараспев Виталий. — Это раз… Стрижка короткая. Как у «быков». Это два… Лицо… Нет, по лицу ничего не помню. Кроме того, что очков не было. Ни черных, ни простых… Он не курил. Это три… Майка… Майка вроде бы серая, а на груди…

— Эмблема! — не сдержался Игорек.

— Да, была эмблема, — согласился Виталий. — Какого-то баскетбольного клуба. Штатовского. Из Эн-Би-Эй…

— А какого? — решил поучаствовать в допросе Андрей.

Он сидел на кровати в ногах у Эразма и выглядел отцом, пришедшим в больницу навестить занедужившего непутевого сына. А тот положил на лицо свою вязаную шапочку и тихо постанывал, будто от зубной боли.

— Не заметил, какого, — виновато ответил Виталий. — Эразму плохо… Может, ему таблетку дать…

— Какую? — посмотрел на африканский узор на шапочке Санька.

Он располагался в основном на лбу Эразма и казался цветной татуировкой. В каком-то западном клипе он видел гитариста с подобной татуировкой на лбу. С нею он выглядел не гитаристом, а кандидатом в дурдом.

— Ну, анальгин… Или там аспирин… — Фармацевтические познания Виталия на этом закончились.

Он был еще слишком молод и слишком здоров, чтобы запоминать названия лекарств.

— Подождем врача, — не согласился Санька. — А то еще хуже сделаем… Так, значит, надпись не помнишь?

— Нет.

— А цвет ее хотя бы?

— Зачем тебе это нужно?

— На всякий пожарный.

— Нет, я больше ничего не запомнил. Мы ж на девок смотрели… У них такие губ-бищи были…

— Я думаю, он такого… среднего роста, — добавил Игорек.

— Он же не вставал! — удивился Виталик.

— Я так… по ногам. Как сидел, далеко ли кроссовки торчали… Слушай, а с чего ты взял, что Эразма сгубило место? Возле окна — самая классная кровать. Свежий воздух. И все такое…

— Вот именно! Все такое! — спрыгнул с тумбочки Санька и уточнил: