Он раздал их по очереди музыкантам. Санька взглянул на свою и чуть не подпрыгнул. А может, и подпрыгнул бы, но после стакана воды ноги почему-то уже не слушались его.

— Что это? — спросил он Андрея.

— Я ж сказал, визитка!

— Нет. Вот это, — отчеркнул он ногтем левый верхний угол пластиковой карточки с прищепкой.

— Где?.. A-а, это символ конкурса. Морская раковина. Та девчонка, Нина, говорила, что и главный приз вроде тоже сделан в форме раковины. Она, кажись, позолоченная…

— А не рог изобилия?

— Нет. Раковина.

Перед Санькиными глазами сначала всплыла простыня транспаранта, висящая над набережной. На ней был нарисован не рог изобилия, а раковина. Наверное, местный художник ни разу не видел настоящих раковин, а может, и видел, но рисовал на уровне новичка.

— Красивая раковина. Четыре колеса. Совсем рядом, — пробормотал Санька.

— Ты что, перегрелся? — сделал озабоченное лицо Игорек.

— Его нужно спать уложить, — предложил Виталий.

Все болезни мира он лечил только одним лекарством. Тем, которое и сам предпочитал всем другим.

— Точно — рядом, — уже громче сказал Санька. — Помните, что нагадал Витя-красавчик? — обернулся он к Виталию и Игорьку.

— Какой Витя? — нараспев ответили они одновременно.

Рядом с сонным тенорком Виталия испуганный, неизвестно откуда прорезавшийся баритон Игорька смотрелся вполне прилично. Ему б не свои четыре струны дергать, а петь.

— А что он нагадал? — запрокинув голову, вслушался в свои воспоминания Андрей. — Я про горох помню, а что — рядом?

— Он сказал что-то типа того, что один из нас станет невидим, а потом… потом… Вот, точно! Потом мы будем разыскивать его по всему городу, а он окажется совсем рядом!

— Где — рядом? — наклонился под свою кровать Игорек.

— Километр — тоже рядом, — посомневался Андрей. — Все относительно.

РЯДОМ, РЯДОМ,

ВСЕ ВРЕМЯ РЯДОМ

С улицы гостиница выглядела еще хуже, чем изнутри. На ней вполне уместно смотрелась бы табличка «Памятник старины. Охраняется государством». Если бы только не ржавые потеки по фасаду. Железобетона в старину не существовало.

— По расписанию у нас с шести до семи вечера репетиция на сцене дворца культуры, — негромко объявил Андрей. — Теперь наш порядковый номер — одиннадцатый.

— Почему одиннадцатый? — удивился Санька. — Ты же сам говорил, что мы — тринадцатые.

— Две группы почему-то на регистрацию не явились. Как раз те, что были перед нами по списку.

— Опоздали?

— Нет, они типа того что уезжают…

— Ты точно знаешь?

— Не совсем. Кто-то сказал… A-а, кавказец брякнул. Как его?..

— Джиоев, — вставил Виталий.

— А откуда кавказец знает? — нахмурился Санька.

— Эти две группы с ним в один номер поселили. Там группы-то по два человека. Одно название!

— Значит, есть пятиместные номера, — после двух арифметических действий в голове решил Санька.

— Нет, у них тоже четырехместный. Джиоев на раскладушке спал…

— Ну вот! А ты говорил, у него спонсоры богатые.

— Ничего я не говорил!

— Мы что, загорать вышли? — вяло поинтересовался Виталий. — Прикиньте, если мы еще час простоим?

Если нормального человека солнце может усыпить за полчаса, то Виталию хватило и пяти минут. Его веки вновь потяжелели, будто все льющееся на Приморск солнечное тепло впиталось именно в его веки.

— Ладно. Идите в номер, — решил Санька. — Я сам.

— Я с тобой, — не согласился Андрей.

Вдвоем они залезли по ржавой пожарной лестнице на крышу гостиницы. Горячий битум плавал под ногами болотной коркой. Его едкий запах сразу смел аромат хвои и моря, который мягко овевал внизу и хоть немного, но облегчал пытку жарой.

— Значит, конкурентов осталось двадцать четыре, — опять став на время математиком, себе под нос пробурчал Санька.

— Боюсь, что мы уже не конкуренты, — нашел ошибку в его расчетах Андрей.

— Не накликай!

— А что толку? Как мы без соло-гитары выступать будем? Ты же не можешь…

— Могу, но плохо…

Глазами Санька что-то отмерял по фасаду гостиницы, повернулся к антеннам, стоящим рядом друг с дружкой и оттого похожим на раздвоенный ствол молодого деревца, и сразу направился к ним. Зачем-то изучил основания. Одна антенна стояла ровно, а вторая, согнувшись у самого битума, ложилась, ластилась к соседке.