— Хорошо, хорошо. Считай, что я с утра набрал в рот воды и вообще тебе ничего не говорил.

— Это же надо придумать такое — ограбить банк! Ведь я, как и ты, Дейви, выросла в очень приличной и всеми уважаемой семье. Мы даже подростками не совершали ничего предосудительного. Спроси у кого хочешь, и любой тебе скажет, что среди всей молодежи в городе мы с тобой самая неподходящая пара для ограбления банка.

Я обошел автомобиль и занял водительское место.

— Полностью с тобой согласен. Забудем об этом, ладно?

— Дай сигарету.

Я протянул ей пачку. Джуди бросила на меня косой взгляд и молча закурила, я же завел мотор, развернул машину, и мы покатили обратно, в город.

— Дейви…

По тону голоса можно было догадаться: ее одолевали полчища мыслей. Как раз на это я и рассчитывал.

— Ага?

— И почему это тебе вдруг в башку взбрела такая идиотская мысль?

— Да теперь уж и не припомнить, почему… Знаешь, мне всегда хотелось, чтобы мы с тобой чего-то в жизни достигли, пока еще молоды. А может, идея созрела от созерцания старика Петерсена, твоего босса в банке, или — мистера Харпера в магазине хозтоваров. Завтра утром, к примеру, они ни на шаг не отступят от места, оккупированного ими тридцать или сорок лет назад.

— Но ведь наши с тобой боссы — прекрасные люди. Каждый имеет собственный дом, взрослых уже детей…

— … и ежедневно глазеет на одни и те же рожи, говорит и делает одно и то же! Не люди, а сырье для производства целлюлозы! Один день или миллион суток — для них это без разницы. Думаешь, они жили когда-нибудь, как белые люди? Да никогда! Они просто прозябают в какой-то своей особой среде, человеческая жизнь уже не для них. Еще несколько лет подобной лабуды, и этих старых пней переоденут в деревянные одежды и зароют в землю, а их балдежные обязанности станет выполнять кто-то другой.

— Об этом лучше не думать, Дейви.

— Порой об этом трудно не думать. Особенно когда у тебя есть очень близкий человек, и хочется для него сделать что-нибудь необыкновенное…

Джуди протянула руку и на полную катушку врубила приемник — чтобы не слышать моего голоса, но не проехали мы и полумили, как она выключила радио.

— Знаешь, Дейви, — тихо заговорила она, — я ни в коей мере не собираюсь потакать твоим безумствам. Но разве не чудно было бы завтра или послезавтра утром проснуться обладателем пятидесяти или шестидесяти тысяч долларов?

— Как раз это я и начал тебе втолковывать там, у озера, — сказал я. — Нам не обязательно перерождаться в каких-то патологических рецидивистов. Мы пойдем на ограбление лишь один единственный раз, а для отвода глаз будем продолжать работать, как обычно, каждый на своем месте, покуда не уляжется шум по этому поводу. Потом я в один прекрасный день объявлю мистеру Харперу, будто мне предложили работу в Калифорнии. Мы с тобой тут же и поженимся, друзья устроят нам отвальную, мы пообещаем им писать, но делать этого по разным соображениям, разумеется, не станем. Сама же знаешь, как такие обещания выполняются на деле. Через несколько лет нам будет и не вспомнить, как выглядит этот паршивый городишко. К тому времени мы обзаведемся собственным бизнесом, будем вкалывать, как полагается, и удалимся от дел едва нам стукнет тридцать пять. А после этого, хочешь — купайся да плавай где-нибудь в Майами-бич, а хочешь — катай себе мячики на гольфовом поле в Пасадене. Проматывать денежки не входит в мои планы, Джуди, честное слово. Мне нужен лишь старт, шанс для хорошего старта, возможность сколотить состояние, пока мы еще молоды — вот и все, что входит в мои планы. С моральной точки зрения мы будем ничуть не хуже тех старых финансовых баронов, которые обманом отбирали у индейцев нефтеносные земли или заключали грязные политические сделки, чтобы прикарманить общественные владения для прокладки своих железных дорог.

Джуди нервно прикурила вторую сигарету от окурка первой. Я украдкой взглянул на нее, не поворачивая головы, и вздохнул.

— Разумеется, все это лишь мечты, но иногда так приятно помечтать, хоть я и пожалел уже о том, что начался весь этот разговор.

— Это так заманчиво, — вздохнула Джуди. — Деньги нам пришлись бы очень кстати.

— Если у нас появится малыш, а то и двое, можно было бы дать ребятишкам достойное образование.

Мы катили по окраинам города к дому Джуди.

— Не сворачивай здесь, мне пока неохота возвращаться домой, — внезапно сказала она. — Заедем лучше в «Гамбургеры по-скорому» и съедим там по сандвичу, попьем солодового напитка.

— Хорошо, — согласился я.

В этом заведении, где клиенты обслуживаются прямо в автомобилях, я выбрал укромное местечко подальше от других автомашин. Мы жевали гамбургеры, долгое время не произнося ни слова.

Наконец Джуди судорожно заерзала на сиденье.

— Дейви…

— Угу.

— В пятницу в моей кабине будет лежать семьдесят пять тысяч долларов для завода «Лэндерз-Миллз».

— Я знаю, что у них в пятницу выдача зарплаты. Это и навело меня на мысль об ограблении.

— Да будет тебе известно, что я не разделяю твоих воровских наклонностей, заруби это себе на носу. И все же, если притвориться, что мы-таки решили совершить ограбление, то как ты рассчитываешь вынести такую кучу денег из банка, чтобы охранник не арестовал тебя еще до того, как ты приблизишься к выходу?

Я развалился на сиденье и высосал через соломинку изрядный глоток солодового напитка.

— О, мы с тобой провернем это ограбление под сурдинку.

— Подо что?

— Под сурдинку. Это музыкальное выражение. Оно означает «очень тихо». Я уведу деньги так незаметно, что ваш охранник с улыбкой откроет передо мной дверь, когда я буду выносить нашу с тобой добычу из банка.