— Ну и дурак же ты, братец! Какого черта ты заорал?

— Клянусь святым распятьем! — взмахнул рукой и осенил себя крестным знамением Вильям. — Рта не раскрывал, что я враг себе?..

— Не хочешь ли ты сказать, что кричал дя… дядюшка? — Последнее слово было сказано Полем истерическим шепотом. Художник нервно рассмеялся.

— Занятно, — говорил он, снуя из угла в угол гостиной, хотя ничего занятного, кроме ужаса, в создавшейся ситуации Вильям не видел. — Мистика… Только я в мистику не верю. Впрочем… — засомневался он, — кто его знает… Все равно отступать некуда. Будем продолжать, раз начали…

— Может, ему рот завязать? — предложил Вильям, начиная проявлять деловитость, после того как оправился от шока.

— А что… это мысль, — согласился Поль. — Только завязывать не будем. Тащи подушки!

Вильям навалил подушек на голову дядюшке и прижал их руками.

— Держи крепче, — приказал Поль и взялся за пилу. Снова зубья со скрежетом вонзились в руку статуи, и вновь вопль боли раздался в помещении. Однако на этот раз крики звучали придушенно — подушки изрядно глушили звук.

— Давай быстрей! — зашипел Вильям, прибавляя еще пару подушек.

Дядюшка выл от боли, но они не останавливались. Один держал, другой пилил. Всю ночь они распиливали дядюшку на куски. Это была кошмарная ночь. Молодой Каммингс постарел лет на десять.

Через месяц лондонские газеты за 1899 год запестрели заголовками с эсхатологической окраской, которые повергли в шок обывателей: «Конец века — конец света?!», «Неизвестная болезнь угрожает жителям Англии!», «Жертвы «золотой лихорадки»», «Золотая чума!» Среди этих истерических воплей трезвостью отличались лишь корреспонденции «Таймс». В частности, она попыталась непредвзято разобраться в загадочной смерти двух молодых людей, недавно появившихся в высшем свете и заблиставших в лучах светских салонов звездами первой величины. Но краток был их звездный час. Внезапно разбогатев, они так же внезапно скончались от загадочной болезни, которая превратила их тела в золотые статуи. Но если происхождение богатства у одного из них — Вильяма Каммингса — еще можно объяснить получением тайного наследства от его дядюшки, сэра Тревора Дарлингтона, то богатство безродного французского художника Поля Брюже, пьяницы и кутилы, объяснению не поддается. Кое-кто предполагает, что Вильям Каммингс вместе с домом унаследовал от дяди, известного ориентолога, секрет философского камня.

Между тем скандальное дело Каммингса-Брюже уже приобрело гротесково-фантасмагорические черты. Верховный суд решает: признать ли их тела, которые сейчас находятся в Лондонском национальном банке, прахом, требующим захоронения, или объявить Каммингса и Брюже национальными самородками и пополнить ими золотой запас Великобритании. Претензии на тела также предъявила католическая апостольская церковь, утверждая, что мертвые принадлежат Богу, а стало быть, церкви как Его полномочному представителю на Земле. Тем более что усопшие были ревностными католиками. По этому поводу уже разгорелись нешуточные дебаты в Парламенте, ведь, судя по всему, будут и другие тела.

В связи с событиями, наверное, заслуживает внимание рассказ ночного уборщика музея восковых фигур некоего мистера Джозефа Боуэра. Он уверял полицию, что недавно, во время его смены, с подиума экспозиции сошел один из экспонатов музея, а именно — восковая фигура сэра Тревора Дарлингтона. Подойдя к ночному работнику, фигура якобы сказала утробным голосом: «Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, за что ты давно заслуживаешь прибавки к жалованию; знаю также, что ты не можешь сносить разврата, поэтому обращаюсь к тебе: сообщи в полицию, что меня распилил на кусочки и продал Вильям Каммингс, двоюродный мой племянник».

Затем фигура вернулась на свое место в экспозиции. Папаша Боуэр уверил, что в тот вечер принял совсем немного, «вот они и заявились». На вопрос «Кто они?» мистер Боуэр ответил: «Черти» и пояснил, что они вселяются в фигуры и устраивают по ночам такие шабаши, музей ходуном ходит!.. Единственное, что их отпугивает, как ни странно, запах спиртного, они его на дух не переносят. «При нашей работе, — пояснил уборщик, — никак нельзя без того, чтобы как следует не заправиться перед сменой — не то обязательно явятся черти». По словам мистера Боуэра, свое заявление он сделал единственно потому, что не хочет неприятностей, «потому как они шибко обидчивы, ежели не уважить их просьбу».

Поначалу заявление этого Иоанна со шваброй оставили без внимания, сочтя его религиозно-алкогольным бредом. Теперь же, в свете новых фактов, у Скотланд-Ярда имеются веские причины поднять вопрос об эксгумации тела сэра Тревора Дарлингтона. Но когда дело дошло до исполнения, оказалось, что могила Дарлингтона разрыта, а тело бесследно исчезло вместе с гробом. Поговаривают, что это дело рук короля лондонского преступного мира, известного негодяя, профессора Мориарти и членов его банды.

Инспектор Лестрейд из Скотланд-Ярда считает, что «это дело явственно пахнет злодейским преступлением», нити которого он, Лестрейд, обязательно распутает с помощью своих лучших друзей — знаменитого сыщика Шерлока Холмса и его помощника доктора Ватсона, якобы заинтересовавшихся этим происшествием. Но если великого частного сыщика Холмса занимает криминальная сторона дела, то доктора Ватсона поверг в ужас его медицинский аспект. Однако, чтобы не пугать читателей, «Таймс» уверяет, будто приняты все необходимые меры к локализации очагов «золотой чумы». В районах, где проживали больные, установлены карантинные зоны. Проверяются связи Вильяма Каммингса и Поля Брюже, выявляются люди, контактировавшие с ними. Кое-кого уже отправили в клинику для профилактического наблюдения. В основном это дамы высшего света и проститутки с Флирт-стрит, которых любил навещать Поль Брюже. Но, сказать честно, черный этот список чудовищно огромен. «Не случится ли так, дорогой читатель, — пишет другая газета, — что зарю нового века мы встретим бесчувственными идолами, улыбающимися идиотскими золотыми улыбками, среди мертвого безмолвия городов?»

Василий ГОЛОВАЧЕВ

СМОТРИТЕЛЬ ПИРАМИД

1

Известие о гибели Рощина застало Олега Северцева во время подготовки к новой экспедиции: вернувшись из очередного похода, он собирался отправиться на атомной исследовательской подводной лодке «Пионер» подо льды Северного Ледовитого океана.