— Может быть и помогу, — задумчиво произнесла хозяйка поместья. — Но мне будут нужны его личные данные.

— Так я вам все запишу! — обрадовалась женщина. — Там совсем немного: имя и год рождения взятые с монументальной плиты. Но этого должно хватить. У него фамилия очень редкая — Строп.

— Пишите, — графиня протянула ей свой смартфон. — Думаю я займусь этим прямо сегодня — все равно взяла выходной. А заодно поищу специалиста, способного вернуть вашу память.

— Спасибо!

Спустя пару часов довольная Алена вернулась в свои покои. Как и любой высокофункциональный психопат она прекрасно умела манипулировать людьми, так что очаровать простушку из гетто оказалось делом несложным. И пусть информации насчет убийцы родителей удалось выудить немного, но у нее впервые в жизни появилась реальная зацепка. Сомнительно, конечно, что он представился этой хабалке настоящим именем. И еще более сомнительно, что погиб в той заварушке.

Ведь Алена, как никто, знала о его уникальном умении становиться невидимым. На него не реагировала программа «Свой-чужой». Его не замечали инфракрасные камеры, не отзывались сверхчувствительные датчики движения и тепла. И самое невероятное: плевать он хотел на демолитовое излучение! Способность недоступная никому больше; полностью противоречащая всем физическим законам. Даже высшие мутанты с запредельными показателями силы становились беззащитными перед черным минералом.

А он тихо вошел в одну из самых защищенных резиденций Российской Империи, отрезал головы ее спящим родителям и также тихо ушел, подарив их неспящей дочери прощальный взгляд цвета пламени.

Ей никто тогда не поверил: ни родственники, ни прислуга, ни прибывший на место преступления следователь. И даже любимый дедушка сказал, что людей-невидимок с огнем в глазах не бывает, а она просто пересмотрела мультиков.

Страдала ли она по умершим маме и папе?

О нет!

В ту ночь он навсегда лишил ее глупых чувств и сделал по-настоящему сильной. Изменил внутренний мир; не дал превратиться в эмоциональную дуру, какими выросли ее сопливые сверстницы.

В сознании девушки возник образ, такой далекий и забытый. Образ, который в памяти обновил сын, похожий на своего отца, как две капли воды. Тот же овал лица, подбородок, губы… И те же огненные глаза, выворачивающие наизнанку самую сущность: такие опасные, но такие влекущие!

Алена почувствовала внизу живота жгучее желание. Ладонь проворно скользнула в трусики, кончик пальца нащупал затвердевший бугорок и обильно выделившуюся влагу под ним.

Ей потребовалось меньше минуты. Грациозное тело девушки затряслось в мощнейшем оргазме, какой не мог подарить ни один из этих слюнявых слабаков, что гордо называли себя «мужчинами».

— Стоило оставить одного, как он сразу нашел приключения на свою задницу!

М-м-м?

Лениво продрал сонные веки и чуть не подпрыгнул на кровати, воткнувшись взглядом в электронный неживой глаз. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Философ заботливо возился с бинтами на моей ключице, при этом не переставая раздраженно бубнить:

— Мало того, что швы разошлись — еще и чужой матрас кровью устряпал!

— Так получилось, — сипло прохрипел я.

— Проснулся! И как же «так получилось»?

Я уже было открыл рот, но вовремя вспомнил данное Виганду обещание. Относил ли он ученого к числу тех, кому не стоит знать о моих ночных похождениях?

— Ну так что произошло? — требовательно повторил старик.

Придется отвечать и желательно быстро, иначе не поверит.

— В общем это… Мы вчера по скалам с Мишкой лазили. А там было место такое неудобное. Ну, короче, у меня нога соскользнула и…

— Ай, молодца! Наш человек. Держите, дядюшка Фил.

Я изумленно обернулся. Притаившийся с другой стороны кровати старшина с улыбкой протягивал профессору мятую сотню.

— Лучше бы я проиграл! — вздохнул Философ.

Но деньги забрал.

— Все он правильно сделал. — Мишкин отец показал мне большой палец и направился к выходу из избы.

Не понял? Они что, поспорили нарушу ли я слово?

— Значит так, Костя, — Философ открыл тюбик какой-то вонючей мази и начал ее осторожно наносить на рану. — Как ты уже понял, я прекрасно осведомлен о том, что произошло с Павлом Ивановичем. Соответственно и о твоих ночных похождениях тоже в курсе.

— Догадался уже… Обиделись на меня, да?

— Твое недоверие вполне понятно.

— Дело не в доверии, — вздохнул я. — Вчера вечером Виганд взял с меня слово молчать. Но если вас это успокоит я собирался его предупредить, что хочу вам все рассказать.

Губы старика подернула легкая улыбка:

— Правда собирался?

— Правда.

— Приятно слышать, — он извлек из тумбочки чистый бинт и начал обматывать мне плечо: — Пока походишь с мазью. Швы переналожу чуть позже.

Ну уж нет. Так просто ты от меня не отделаешься.