Шрифт:
Лицо.
Слишком бледное.
Глаза... тёмные. Глубокие. Как будто в них нет дна.
И в них — интерес.
Хищный.
Спокойный.
Как у того, кто уже решил.
Думаю...
– его пальцы скользят по моему запястью, медленно, будто изучают. — Убить тебя сразу...
Голос низкий. Тягучий.
Каждое слово будто обволакивает.
Держит.
Не отпускает.
Я дёргаюсь.
Пытаюсь.
Тело не подчиняется.
Только сердце бьётся — быстро, громко, отчаянно.
или сначала поиграть, — почти шёпотом.
И в этом шёпоте — холоднее, чем в ночном воздухе.
Голоса от костра где-то есть.
Я их слышу.
Но они далеко.
Слишком далеко.
Как будто между нами — километры, а не десяток шагов
— С-слыш...
– пытаюсь сказать.
Ничего.
Только слабый выдох.
Он наклоняется ближе. Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимаются.
Не больно.
Пока.
— Тише, — мягко. Почти ласково. — Не порть момент.
Глава 2
Накатывает сразу всё — страх, злость, паника — как волна, которая поднимается изнутри и захлёстывает с головой. Я пытаюсь вдохнуть глубже, сказать хоть что-то, но горло будто сжимается, язык не слушается. Тело тяжёлое, чужое, не откликается.
Его рука вжимает меня в дерево. Жёстко, без колебаний. Пальцы на плече сжимаются так, что боль простреливает вниз по руке.
Вторая — на талии, резко тянет к себе, не оставляя даже воздуха между нами.
Я дёргаюсь, пытаюсь вывернуться, но только чувствую, как хватка становится крепче.
Меня будто фиксируют на месте, как вещь.
Я поднимаю взгляд — и замираю.
Его лицо слишком близко.
Губы раздвигаются, и я вижу зубы.
Слишком острые. Слишком длинные.
Клыки.
Настоящие.
Они не просто выделяются — они чужие. Неправильные. В этом оскале нет ничего живого, только холод и что-то хищное, голодное.
— H-He...
– вырывается у меня, но звук ломается.
Он уже не смотрит на меня.
Только на шею.
И в следующую секунду — болЬ.
Резкая, вспарывающая.
Как будто кожу не прокалывают, а рвут, раздвигают силой. Я дёргаюсь, задыхаюсь, пытаюсь отстраниться, но его пальцы впиваются сильнее, удерживают голову, не давая уйти.
Боль расползается глубже, давит изнутри, как горячее железо под кожей. В глазах вспыхивают искры, всё плывёт, рвётся на куски.
Слёзы текут сами, беззвучно, горячо.
Я пытаюсь закричать — выходит только сдавленный, сорванный звук.
Он прижимает меня ближе.
Рывком.
Ещё.
Его тело движется резко, неровно, будто его ведёт. Пальцы на талии сжимаются сильнее, почти до боли, и снова дёргают меня на себя, будто я ускользаю, хотя я уже не двигаюсь.
Дыхание у него сбивается.
Тяжёлое, рваное.
Он втягивает резко, глубоко, почти захлёбываясь, и от этого движения внутри всё сжимается ещё сильнее. Его губы впиваются жёстче, давление усиливается, и боль вспыхивает новой волной.
Он не останавливается. Не замедляется.
Наоборот — движения становятся быстрее, резче. Плечо под его рукой ноет, кожу тянет, как будто меня просто удерживают силой, не считаясь ни с чем.
Слышно, как он глотает.
Часто.
Неровно.
Слишком близко.
Этот звук отдаётся где-то внутри, неприятно, вязко.
Он снова дергает меня к себе, так резко, что затылок ударяется о кору. Шершавое дерево царапает кожу, но это почти не чувствуется на фоне всего остального.
В голове становится легче.
Слишком.
Мысли расползаются, теряются.
Тело слабеет.
Руки, которые пытались упираться, уже почти не держат. Пальцы скользят по его руке, не цепляются.
Дыхание сбивается окончательно.
Я уже не могу поймать ритм.
Он двигается быстрее.
Резче.
Ещё ближе.
Пальцы на талии сжимаются до боли, почти вдавливая, будто ему мало, будто нужно сильнее, глубже, ближе.
Глотки становятся чаще.
Жаднее.
Сбивчивые движения, тяжёлое дыхание, напряжённое тело — всё это сливается в одно.
Я слышу костёр где-то далеко.
Музыку.
Чьи-то голоса.
Но это уже не здесь.
Это как будто в другом месте.