Шрифт:
К последнему заведению мне это изрядно надоело. Поэтому, когда я получил очередной отказ, а важного донельзя слугу, всего-то года на три старше меня, кто-то окликнул изнутри и он исчез за дверью — я тут же заглянул внутрь.
И увидел на небольшом столике сразу за дверью еду! Кувшин с напитком, краюху хлеба и здоровенное яблоко!
От голода и боли у меня в голове билась только одна мысль — «Возьми-возьми-возьми!!!».
И я взял. Схватил хлеб и яблоко, и рванул обратно — чтобы врезаться в толстяка пекаря, незаметно подошедшего сзади.
Я отлетел от его надутого пуза, словно мячик, упал на задницу — но свою добычу не выпустил.
— ВОРЮГА! — заорал пекарь, засучивая рукава, — ДЕРЖИ ВОРА!
Я вскочил на ноги и рванул в противоположную от него сторону, вдоль проулка, слыша, как позади меня кто-то грязно ругается.
Не оборачиваясь, я выскочил на улицу, снёс с ног какого-то мальчишку, оттолкнул вальяжно вышагивающего почтенного гнома, выслушал в свой адрес пару непонятных оскорблений, увернулся от пинка морячка с серьгой в ухе, проскочил между выставленных вдоль улицы лавочек и оказался на самом настоящем базаре.
Людской поток подхватил меня — но я рано радовался, потому что сзади снова завопили:
— Вон он, в толпе, в синих штанах! ДЕРЖИ ВОРА!
Сразу же кто-то обернулся, указал на меня пальцем, заорал…
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в желудке будто ледяная глыба образовалась — и снова побежал, расталкивая всех подряд локтями.
Толпа стала плотнее, то и дело кто-то пытался ухватить меня за волосы, руку или шиворот, и пару раз это даже получалось — но я так дико, так отчаянно хотел скрыться, что раз за разом выворачивался.
А долбаные преследователи всё никак не отставали!
Один поворот в торговый ряд, второй… Нырнув под какую-то лавку, я прополз под ней, под ногами нескольких возмущённых людей, вылез с другой стороны, вскочил и снова побежал, на этот раз куда свободнее.
Оглянулся, чтобы убедиться, что оторвался — и в тот же миг влетел в какого-то худощавого парнишку примерно моего возраста. Он налетел на прилавок, и из его рукава вылетел тяжёлый кошель.
— Щипач! Щипач в толпе! — заголосил усатый торговец, на чей прилавок упал кошель.
Усач выставил палец, указывая на нескладного парнишку, которого я сбил — и в тот же миг откуда-ни возьмись рядом с нами появилась стража с глефами в руках, подпоясанная красными кушаками, и в кожаных доспехах на голое тело.
Парень дунул от них так резво, что я только диву дался.
— Этот его сообщник! — завопил торговец, на этот раз указывая на меня, — Хватайте его!
Несправедливость обвинения захлестнула с головой — вот только ноги уже сами несли меня прочь от места преступления. Нечего было и думать оправдаться — в лучшем случае, меня просто изобьют, я это уже прекрасно понял…
Снова мелькание людей, снова торговые ряды, повороты, крики, запахи рыбы и благовоний, бьющие в нос…
Да закончится этот рынок когда-нибудь, или нет?! Как из него выбраться?!
Каким-то чудом я несколько раз свернул в нужную сторону, и выскочил на узкую улицу, где было посвободнее.
Оборачиваться не стал — припустил по ней, надеясь затеряться за углом, и…
Чья-то мускулистая рука ухватила меня за волосы, когда я пробегал мимо узкого проулка, и затащила внутрь.
Меня с размаху припечатали к стене — да так, что клацнули зубы, а яблоко и краюха хлеба, в которые я вцепился, словно краб и не выпускал весь забег, упали на землю.
Меня окружили трое — тех самых сволочей, которые избили меня в самом начале!
К стене меня прижимал главарь — высокий, курносый, с уродливым шрамом на подбородке, с копной спутанных и грязных волос. Он злобно смотрел на меня прищуренным взглядом.
По бокам от него стояли двое других — один парень, с лицом, покрытым оспинами, и мутными, почти белыми глазами, и второй — коротышка в очках без стёкол, с веснушчатым лицом и рыжими лохмами. В темноте проулка был и третий — тот самый худощавый с острым лицом, на которого я налетел на рынке.
— Он! — выпалила эта щепка, — Он меня толкнул и запалил, сука!
— Да ла-а-а-ан! — выдохнул здоровяк, обдав меня чесночным дыханием, — Знакомые всё лица!
— Это ж тот приблуда-бард! — изумился веснушчатый рыжий.
— Где моя гитара, сволочи? — прорычал я — и тут же получил удар под дых, мигом выбивший из меня весь воздух.
Захрипев, я упал на колени — но у меня хватило ума тут же выставить перед собой руки, потому ногу рыжего очкарика, который хотел меня пнуть, поймать удалось.