– Над чем вы работали?

– Над сывороткой противодействия глубокой хронической наркомании и токсикомании. Она будет действовать на физическом и психическом уровнях, успокаивать ярость, как во время выведения наркотика из организма, так и после.

– Но ведь такие препараты уже существуют.

– Это лекарства, которые в основном заменяют одну химическую составляющую на другую. Я же пытаюсь работать с натуральными ингредиентами, которые будут активизировать собственные химические элементы мозга и тела, чтобы организм мог сам вернуться к уровню до наркомании. Я бы сказал, что это изменение баланса.
– Он снова потер виски, теми же кругообразными движениями двумя пальцами в том же месте.
– Я... мы можем, чем-нибудь помочь? Сообщить родителям? Я не помню всех деталей, но Арианна наверняка их знает. Может помочь с похоронами или памятником? С чем-то еще?

– Мы сами уведомим ближайших родственников. Нам нужно поговорить с мисс Витвуд как можно скорее. После того, как я опрошу ваших ассистентов.

– Стажеров.- Поправил он автоматически.
– Марти Франк и Кен Дикерсон, они здесь стажируются. Извините, это вряд ли имеет значение. Я бы хотел сам рассказать Ари, лично, а не по телефону. Мы потеряли пациентов, лейтенант. Зависимость часто является спутником насилия, приводит к смерти. Но убийство? Это очень, очень тяжело.

– Она сейчас в Центре?

– Да, у нее должно быть заседание сейчас. Я поднимусь, скажу ей.

– Я была бы вам благодарна, если вы передадите ей, что я хочу с ней поговорить до того, как мы уйдем.

– Хорошо. Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Простите.

Ева позволила ему уйти и решила для начала переговорить с рыжей.

– Вы представляете всю картину.
– Начала она.

– Да. Ужасная картина.

– Вы были близки с жертвами?

– Я ненавижу это слово. Жертва.
– она сложила руки вместе на коленях,как будто бы хотела удержать их на месте.
– Им злоупотребляют.

– Это слово из моей области.

– Да, я догадываюсь. Не особенно близко. Мне они нравились, особенно Джен. Она была чертовски милой.

– Вы работаете в лаборатории. Скажите, вам приходится общаться с пациентами?

– Взаимодействовать. Это часть программы. В общей столовой на территории Центра, персонал часто обедает вместе с пациентами и восстановившимися. Так же мы поощряем посещения и лекции, если, конечно, работа позволяет. Это больше чем лабораторная работа, особенно для Джастина. Это вся наша жизнь и понимание кто мы и что, помогает нам работать. Вы ищите связь.
– добавила она.
– Я знаю как вы работаете. Мой брат был наркоманом, предпочитал Джаз смешанный с Зевсом. Употреблял эту смесь до тех пор, пока не умер от передозировки. Он превратил мою жизнь, жизнь моих родителей в ад. Я ненавижу наркотики, и прошло много времени, пока я не перестала ненавидеть наркоманов.

Она оглянулась назад.

– У Кена это был его отец. Начал поздно, если, конечно, можно так сказать. Он подсел с рецептов выписанных после автомобильной аварии, а потом втянулся, после того, как разрушил свой брак, поколачивая жену и Кена. Закончил на улице, когда заколол какого-то беднягу из-за двенадцати долларов и часов со встроенным телефоном. Умер в тюрьме, видимо кто-то вернул ему должок.

Ева мысленно соединила все точки.

– Кто был у Пачаи?

– Друг детства. Они были близки, как братья. Друг любил баловаться наркотиками до такой степени, что почти всегда был под кайфом от амфетамина и кокаина и, в конце концов, споткнулся на Холодке. Он был одним из многих умерших от передоза и когда Пачаи нашел его, он был мертв уже два дня. Джастин хочет, чтобы люди, которые работают на него, что-то привносили в свою работу, знали все стороны, все законы этой жизни и имели причины находится здесь.

– Он хочет, чтобы работа задевала лично.

– Да.
– она посмотрела на Пачаи, а потом снова перевела взгляд вниз.- То, что случилось с Джен и другими, людьми, которые имели реальные шансы на восстановление, которые отдали все, чтобы перестать принимать наркотики, это тоже личное. Для всех нас.

– Понятно. Если вы знаете, как мы работаем, вы знаете, что я должна спросить. Где вы были этим утром, между часом и четырьмя?

– В постели.
– Она встретилась с Евой взглядами.
– Одинокая и спящая. У меня было свидание, но оно никуда не привело. Я пришла домой после полуночи. У меня есть соседка по комнате, но у нее тоже было свидание и, по-видимому, оно завело куда надо. Она вернулась домой после шести.
– Прищурившись, она снова посмотрела на Еву.
– Из того, что вы сказали, можно предположить, что трое из нас могли скантоваться, ворваться к ним и забить их как стаю собак.

– Наводит на мысли, не правда ли? Спасибо, что уделили нам время. Если вспомните что-нибудь еще, свяжитесь со мной или с моей напарницей.

Ева двинулась к последнему.

– Кен Дикерсон.
– сказал он.
– На них могли напасть на улице?
– Он взглянул на Еву с ужасом и надеждой. Его тонкое, бледное лицо осунулось.
– Может быть, они бежали, - продолжил он голосом, в котором звучали едва сдерживаемые слезы.
– И те, кто преследовал их, напал уже в здании.

– Нет.

– Все кажется нереальным.
– Пробормотал он, потирая влажные усталые глаза.
– Я чувствую, будто сейчас проснусь и ничего не произошло.

– Как хорошо вы знали жертв?

– Я...Боже. Не знаю. Мы общались. Не так как Пачаи, но мы зависали вместе пару раз. Мой дядя управляет Слайсом, и я помог Джен, а потом и Коби устроиться туда. Я имею в виду, что попросил моего дядю дать им попробовать. Он знает, что значит для людей еще один шанс.

– Вы когда-нибудь были в месте, где они остановились?