— Я тоже. Да и почему мы должны забывать? Я бы не отказался ни от секунды нашего прошлого. Я был счастлив с тобой. Может, и хорошо, что все закончилось, но это не значит, будто ничего не должно было случиться. Я ни о чем не жалею.

— И я, — улыбнулась Эбби. — Но, наверное, нам лучше какое-то время не видеться. Так будет правильно. А потом, когда-нибудь, мы сможем снова нормально общаться.

— Да. Я бы очень, очень этого хотел.

Она сунула руку в сумку и вручила мне конверт:

— Вот. Забыла отдать. Преждевременная рождественская открытка.

Я достал открытку — фотографию какого-то гольф-клуба с пинтой пива на переднем плане и надписью: «ЧУДЕСНОМУ ОТЧИМУ В ДЕНЬ ОТЦА».

— Черт. Она крутая. Правда.

На обратной стороне Эбби подписала: «Люк, несмотря ни на что, с тобой я была счастлива как никогда».

В Ютланд мы вернулись рука об руку. Поднялись в мою комнату, я заварил чай и уступил Эбби свою кровать, хотя она настаивала, мол, ничего странного, если мы поспим рядом. Но мне казалось, что сегодня мы миновали некий важный этап, которого избежали летом, и глупо было рисковать вернуться на шаг назад.

Я расстелил на полу куртку и три пары джинсов и безуспешно попытался устроиться поудобнее. А потом думал о Фиби. О том, что в универе лишь наши отношения — или что там между нами было — делали меня счастливым.

— Точно все нормально? — пробормотала Эбби из темноты.

— Да, точно. Спокойно ночи, Эббс.

— Спокойной ночи, Люк.

И все действительно было нормально.

По крайней мере, где-то до половины пятого утра, когда пронзительный визг пронесся по коридору и разбудил меня.

— М-м-м-м-м. — Эбби села, отбрасывая с лица волосы. — Что такое?

— Пожарная сигнализация, — застонал я. — Вставай, лучше спуститься. В такое время это точно не учения.

Я натянул куртку, вручил Эбби свой старый пуховик, и мы побрели вниз, где уже дрожала половина Ютланда в пальто и пижамных штанах.

Артур выскочил босиком, зато в двух толстовках и с крайне обеспокоенным видом.

— Черт, чувак, кажется, это был я, — прошептал он. — Мне приснилось, что я жарю тосты с сыром. А вдруг и правда жарил? Ну, знаешь, лунатил и готовил во сне.

— Ты не готовил во сне, Артур. Это невозможно.

Он меня не слушал:

— Если это моя вина, меня отсюда выпрут, чувак. В прошлом году я уже врубал пожарную тревогу. Пытался прикурить от Ритиной плойки.

Я кивнул на корпус Ди:

— Я бы особо не переживал. Они эвакуируют и другие корпуса. Кто угодно мог отличиться.

Негин, Фрэнки и Флора уже дрожали у входа, укутанные в одно одеяло. А затем они одновременно повернулись к крыльцу, откуда робко спускалась Фиби.

И прямо за ней шел Уилл.

Глава 26

Я не поднимала глаз, но знала, что все на нас пялятся.

Уилл шагнул было прочь, но вдруг покачал головой и тихонько рассмеялся.

— Забудь, — пробормотал, проходя мимо меня. — Долбаная стерва.

И пока я пыталась понять, верно ли расслышала, он исчез на тропинке к бару. Я огляделась в поисках свидетелей произошедшего, но рядом никого не было. А из толпы внизу удалось поймать только взгляд Эбби. Люк стоял рядом с ней, пялясь в землю. Я улыбнулась, и Эбби улыбнулась в ответ. Словно мы молча признали что-то, что я не до конца расшифровала.

Негин, Фрэнки и Флора стояли у другого входа. Охранники нас подсчитали, что-то отмечая на бумажках и продолжая вопить, чтобы мы сохранили спокойствие и не шумели. Я попыталась пробраться на другую сторону, но один из них в недвусмысленных выражениях сообщил, что не положено. А девчонки так и жались друг к другу, не говоря ни слова и словно даже понятия не имея, что я здесь. Хотя я знала, что это не может быть правдой.

Студенты кутались в одеяла. Кто-то достаточно громко хохмил, кто-то даже начал петь. Но некоторые маленькие группки, разбросанные по газону, будто окружил вакуум. Например, Люка и Эбби, застывших неподвижными статуями и не смотревших друг на друга. Или Фрэнки, Негин и Флору, которые старательно не смотрели на меня.

Наконец нам разрешили вернуться. Я медленно поднялась по лестнице. Даже Коннор сделал вид, что не знает меня, когда проходил мимо.

Дверь Негин уже была заперта. Я понимала, что должна набраться храбрости, постучать и все им объяснить. И сохранить хотя бы эту часть своей жизни. Но я слишком боялась все испортить и закончить ночь не просто при нуле, а в минусе. И я не постучала.

Я открыла дверь, проверила телефон. Попялилась на фотографию торта с моим именем, присланную мамой. «Празднуем в твою честь», — гласило сообщение.