— В смысле, кого подмазывать?

Джош пожал плечами:

— Я не силен в тонких намеках. Я тупо тащу ей сладости с работы, выкладываю на стол и такой: «Аврил, вот тебе тортик, выручай».

— Изящно.

— Ну разве я не совершенство? — Он опустил руку мне на плечо: — Итак… кажется, вы с Уиллом вчера поладили.

Его глаза блестели.

— Ага, он правда милый.

А еще подтянутый. Почему я не написала о нем Флоре? Интерлюдия с Люком Тейлором напрочь вышибла все из головы. Джош все еще смотрел на меня с улыбкой.

— Прекрати, ты меня смущаешь. Он правда милый.

Я это уже говорила. О боже.

Мы пересекли другой мост и пошли вдоль берега озера по подмерзшей земле.

— Тебе не холодно?

Джош покачал головой:

— Нет. Я воин. — И попрыгал вверх-вниз на месте. — До костей продрогший воин.

— Хочешь дам шапку? Она девчачья, но…

— Да. Я все гадал, когда ты как настоящий рыцарь предложишь мне что-нибудь из своих теплых вещей.

Он натянул мою красную шапку чуть ли не до носу, закрывая уши.

Мы добрались до сельской площади, зашли в магазин, и Джош взял корзинку.

— Может, приготовим завтрак на всех? — спросил он. — Думаю, так бы поступил хороший куратор.

Я кивнула. Мы взяли горячий шоколад, молоко и яйца, а затем он кинул сверху сахарную пудру и цветную посыпку.

— Ты собираешься испечь им торт на завтрак? — удивилась я. — Тебе же нужно на работу…

— Доверься мне. У меня четыре младшие сестры, я умею устраивать крутые утренние пикники.

Когда мы вернулись, в корпусе Ди по-прежнему стояла тишина.

— Ух ты, какой у вас порядок, — рассмеялся Джош. — Наша кухня за прошлый год ни разу так не выглядела.

Я фыркнула:

— Я скучала, вот и убралась.

Он достал миску и начал смешивать глазурь.

— Можно я воспользуюсь этой сковородкой?

Я кивнула:

— Да, это моя. А что именно ты делаешь?

Когда Джош разбивал яйца, на кухню зашел Коннор. Он явно не утруждался выбором одежды, так что явился во флисовых шортах и футболке с надписью «ПОРА ИСПАЧКАТЬСЯ». Коннор врезался в стену и отрикошетил на стул.

— Хочешь чаю? — спросила я.

Он опустил голову на стол и простонал «да», а в следующий миг на кухню вплыла Либерти в шелковых шортиках, майке и гольфах.

— Вы печете?

Джош кивнул, а Коннор приглушенно засмеялся в стол.

— Ты так ржачно говоришь «печете». Пи-и-и- и-и… че-те.

У Либерти был самый сильный ливерпульский акцент, какой я только слышала.

— Пи-и-и-и-и-че-те, пи-и-и-и-и-че-те! — проорала она Коннору на ухо и села на соседний стул.

Я начала намазывать масло на хлеб. На целую кучу хлеба. А Джош схватился за миску с глазурью.

— Что ты делаешь? — Я оглянулась через плечо. — Хочешь покрыть глазурью яичные сэндвичи?

— На вид мерзота, — сказала Либерти.

— Мир-за-та, — передразнил Коннор, и она легонько его пнула.

— Когда готовишь яичный эльфийский хлеб, нужно выбросить из головы все запреты и довериться своему сердцу. — Джош соскреб яйцо на кусок хлеба и зажал его сверху другим.

— Как-то слишком глубоко для меня, приятель. — Коннор глотнул чая. — Похоже на хрень из «Властелина колец».

Понаблюдав, как Джош поливает сэндвич глазурью и покрывает разноцветными шариками обсыпки, я ринулась к своей полке в шкафу и достала формочки для печенья, которые заставила купить маму, хотя никогда ничего не пекла.

Я выбрала формочку-утку и вдавила ее в хлеб.

— Ты всерьез притащила формочки для печенья в универ? — ухмыльнулся Джош.

— А ты всерьез превратил готовку яично-эльфийских бутербродов в поэзию и жизненную мантру?

К нам присоединились Негин и Бекки. Обе полностью одетые.

— Никто из нас за ночь не умер, — улыбнулась я.

— Я была на грани, — отозвалась Негин. — В моей комнате холодрыга.

Бекки замялась у микроволновки, как будто не знала, имеет ли право присесть.

— Бекки… — Джош оттащил от стола один стул. — Ты готова изменить свою жизнь?

— Хочешь чашечку чая? — Я улыбнулась максимально ободряюще.

— Спасибо, — едва ли не прошептала Бекки и села возле Либерти.

Джош положил яичный сэндвич в форме утки перед Коннором.

Тот выпрямился, подозрительно прищурился и сунул весь кусок в рот. Прожевал, проглотил, а потом встал, от души обнял Джоша и провел его за руку по кухне.

— Ничего прекраснее я в жизни не ел. Следующие три года я питаюсь только этим. Я тебя люблю.