— Я еще не решила, однако отдельный кабинет мне не нужен. — И, помолчав, добавила:

— Пока не нужен.

— Кабинет?! — повторил Рун с плохо скрываемым ужасом.

Она медленно обвела взглядом комнату: рабочий стол из тикового дерева, еще один, овальный, шкаф, уставленный аккуратными рядами папок.

— Я, разумеется, не требую, чтобы вы уступили мне свой, — ласковым голосом произнесла Сорча. — Вначале неплохо бы осмотреться, а потом уже определить, какие нововведения необходимы. Подождите немного, и я сформулирую мои планы в отношении «Клуба Марим». Послушайте, Рун, меня удручает то обстоятельство, что мой директорский статус пришелся вам не по душе, — сказала Сорча, чувствуя, что ей уже надоело выяснять, чья взяла, но вам придется принять мои правила игры.

— Вы хотите сказать, «не мытьем, так катаньем»? — спросил он.

— Я хочу сказать, что деловое партнерство со мной не является стихийным бедствием! — ответила Сорча.

Он глядел на нее некоторое время в недоумении, затем откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. У него были мускулистые руки, покрытые темными волосами, ни дать ни взять кружево на золотистом атласе гладкой кожи. «Интересно, а покрыта ли его грудь волосами?» — размышляла Сорча в наступившей тишине. Она взглянула на распахнутый ворот его рубашки. Оттуда, правда, не выглядывали темные завитки волос, но это ничего не означало…

— Сегодня мои родители отмечают золотую свадьбу, и будет семейное торжество, — нарушил молчание Рун, — поэтому…

Сорча вернулась к действительности.

— Простите, я задумалась, — произнесла она, покраснев. Почему это вдруг ее заинтересовало наличие волос на теле Рун?

— Сами понимаете, я не смогу пообедать с вами. Но Антонио…

— Если вы не возражаете, мне бы хотелось остаться одной. Я привыкла сама распоряжаться своим временем. — Она помолчала в нерешительности. Скажите, а мой отчим когда-нибудь говорил вам, что он намерен оставить мне в наследство часть акций «Клуба Марим»? — спросила она.

Вероятно, Хорхе не был полностью откровенен с управляющим, хотя, может быть, какой-то разговор на эту тему у них и состоялся. Сорче было интересно узнать, как мотивировал Хорхе решение завещать часть наследства падчерице.

Рун отрицательно покачал головой.

— Он никогда не упоминал о завещании, к тому же он не думал, что умрет так скоро.

— Значит, пока адвокат не зачитал последнюю волю покойного, вы тоже не догадывались о наследстве? — поинтересовалась Сорча, вспомнив, как сильно поразило Рун услышанное.

— Как раз наоборот, для меня это не явилось неожиданностью. — Он усмехнулся. — Хорхе выполнял почти все мои желания. Сорча нахмурилась.

— Вы были уверены, что вам полагается часть наследства? — спросила она.

— Да, и моя уверенность окрепла в день похорон, когда ваша мать попросила меня остаться, чтобы встретиться с адвокатом. Вот тогда мне и стало ясно, что Хорхе включил меня в список тех, кому он решил завещать акции «Клуба Марим».

— Но у вас был такой вид, будто вы потрясены сообщением, — возразила она. — Вероятно, вы недоумевали, почему я стала обладательницей большей части акций! — воскликнула она с досадой, внезапно поняв причину его удивления.

— Ах ты, негодная девчонка, — холодно произнес Рун.

Ярость закипала в ней.

— Возможно, я омрачила вашу золотую мечту, но вам следовало бы, черт возьми, благодарить судьбу за то, что я существую, — произнесла Сорча.

— Это почему же? — спросил он.

— Потому, что Хорхе оставил вам долю акций за то, что вы часами, развесив уши, выслушивали, как он поливал меня грязью!

— Вы полагаете, мне было интересно выслушивать его болтовню? — строго спросил Рун.

— Я думаю, вам вообще не следовало его выслушивать, — резко ответила она, возмущенная тем, что вновь было затронуто ненавистное ей прошлое. Вам бы следовало сменить тему разговора.

— Я не раз пытался, но Хорхе, казалось, должен был перед кем-то открыть душу. Однако наследство, которое я получил, не имеет к этому никакого отношения. — Откинувшись снова на спинку стула, Рун заложил руки за голову. — Просто Хорхе оценил пот, кровь и слезы, какие были пролиты, чтобы превратить «Клуб Марим» из одноместного бара в рентабельное и процветающее предприятие.

— Вы? Вы всего этого добились самостоятельно? — произнесла Сорча, не веря своим ушам. — Но ведь мой отчим?..

— Идея построить здесь гостиницу принадлежала мне, да еще — теннисные корты и прочие усовершенствования. К тому же я лично руководил всем с начала и до конца. — Он посмотрел на нее. — Вы считали, что всем этим занимался сам Хорхе?

— Да, конечно… — Сорча умолкла. Когда ее мать рассказывала о том, что отчим загорался при разговорах о развитии дел в Португалии, она верила словам матери, хотя и знала, что Хорхе интеллектуально вялый и безынициативный человек. Что касается Рун, то он был переполнен жизненной силой и энергией, к тому же обладал острым умом. — Наверное, Хорхе претендовал на славу, когда рассказывал моей матери о строительстве в этих местах, — сказала она.