— Для них придумали декрет, Витя, — бросает Елена Степановна. — Но наша трудяжка в своем словаре такого слова не хранит.

— Декрет обычно в словаре стоит напротив слова муж, — отвечаю ей. — А у меня последнего нет, так что декрета тоже нет.

Илья

Освободив офис от ненужных элементов, а точнее от слабых беременных, которые подвержены влиянию гормонов, бросаю взгляд в окно. Чтобы убедиться, что Лика ушла и ближайшие двадцать минут ее точно не будет.

Как бы сильно эта девчонка ни разбила мне сердце в прошлом, я все еще ценю ее и не хочу волновать.

А волноваться сейчас будут все, потому что, несмотря на то, что у Дорофеева часть сотрудников ушли по сокращению, я намерен уволить еще половину. И вернуть некоторых из сокращенных.

Мне крысы в коллективе не нужны. Наберу новых ребят, которые будут ответственно и качественно работать.

— Роман, подойди, — прошу мужчину, который устроился месяц назад, в тот момент, когда я получил намек, что компания Дорофеева, возможно, станет моей. И все это время мой верный сотрудник собирал мне списки “нужных” Дорофееву и тех, кто действительно работает.

— Вот списки, — отдает мне свой планшет с именами сотрудников, отсортированными по отделам. — Илья Витальевич, позвольте мне заступиться за одну девушку, — благородно начинает он.

— За кого?

— У нас в колл-центре девушка работает, Анжелика, — рассказывает и указывает в планшете на ее имя. — Вы ее сегодня перевели к себе в секретари. Не сказал бы, что работает лучше всех, но работник достойный. Может с легкостью конфликты в отделе уладить, помочь коллегам. Да, и знаете, девушка очень хорошая. Порядочная и честная. К тому же голос красивый и дикция идеальная. Клиенты всегда понимают, что она говорит.

Голос у нее и правда красивый. Чистый, без акцента и прочей мишуры. А как поет — можно с легкостью принять за сирену, что заманивает моряков в глубины вод.

— Влюбился? — бросаю, скрывая за вопросом легкую тень ревности.

Из головы не выходят ее слова о гражданском муже и мысли о размере живота. Сразу после меня начала с другим встречаться? В такое сложно поверить, зная Лику. Хотя любовь могла вскружить ей голову. Да и семью она всегда хотела, так что с легкостью могла пойти на контакт с мужчиной, который пообещал ей семью.

— Влюбишься здесь! — фыркает Роман. — Начальник ее отдела подойти к ней не дает. Ходят слухи, что Лика крутит роман с ее сыном.

— Правда? — искренне удивляюсь, заинтересовавшись слухами.

— Да, — кивает он.

Но дальше ничего узнать не удается, потому что мы заходим в первый по пути отдел. Роман сразу меня представляет, после я произношу речь и отдаю тесты на знание обязанностей, которые работникам нужно быстро заполнить.

Справятся — балл им в пользу того, чтобы остаться. Нет — сразу вылетают. Но будут учитываться и сроки работы. Работник, который работал в компании два или три месяца не может знать все, в отличии от того, кто проработал полгода и более.

Пока работники первого отдела справляются, я подхожу к окну, чтобы взглянуть на улицу, и почти сразу замечаю у выхода из офиса Лику. К ней подходят мужчина и одна из моих сотрудниц в возрасте, почти сразу создав в моей голове предположение о личностях подошедших.

Мужчина приобнимает Лику за талию, и они втроем уходят в сторону парковки.

— Ром, — подзываю мужчину, который моментально оказывается рядом. — Это та женщина, о которой ты говорил? С сыном которой роман у Лики?

— Да, — кивает он. — Елена Степановна Голенько.

— Почему она ушла с рабочего места? — уточняю, словно он за это ответственен и знает причину.

— Если не ошибаюсь, то у их отдела сейчас обеденный перерыв. Некоторые уходят есть в столовую, а некоторые в пекарню за углом. Там подают легкие обеды за небольшую плату.

— Понял, — киваю. — Как вернется, эту Голенько в мой кабинет пригласи, — отдаю ему приказ.

Анжелика

С коробочкой пирожных “Прага” вхожу в лифт, как и еще две девчонки из нашего офиса, но из другого отдела. Имена мне их неизвестны, но в лицо хорошо запомнила. Все же на одни корпоративы ходим.

Девчонки встают позади меня. Одна из них выглядит расстроенной и чуть ли не плачущей.

— Да не трясись, Свет, — говорит одна из них другой. — Он нормальный, не уволит. Я слышала, что он одну беременную к себе в секретари перевел. А ведь мог вообще уволить. Все хорошо будет.

— Я все в том тесте перепутала! — восклицает та, что почти плачет, и теперь мне становятся понятны причины такого настроения.

— В тесте? — оборачиваюсь к ним, повторив то, что меня зацепило. — В каком тесте?