— Кто такие? — спрашивает один из них, направив палицу в нашу сторону.

— Это они, — отвечает другой. — Те двое.

Все пятеро тут же собираются, становятся в боевые позы.

Быстро окинув взглядом каждого, я понял, что ни у одного нет силы выше оранжевой ступени. Это обыкновенные люди. Я могу всех порубить с помощью Веды: никаких проблем они нам не доставят.

— Сдавайтесь, — велит старший, седобородый воин. — И останетесь живы.

Он выглядит очень уверенным в себе, но его уверенность тает на глазах, когда он видит, как дверь на заставу очень медленно закрывает за нами Неждан. Ни один слабый человек не станет с таким довольным видом входить к пятерым вооружённым мужчинам. Эпоха безумия научила людей, что если кто-то ведёт себя уверенно, то его стоит бояться.

— Вы чего-то не понимаете, — произносит брат. — Это не мы попали, а вы. Никто из вас отсюда живым не уйдёт.

— Последний шанс, — продолжает командир дрогнувшим голосом. — Сдавайтесь.

Вздохнув, Неждан делает шаг вперёд:

— Я сегодня добрый, я позволяю вам выбрать смерть, какой вы умрёте.

Командир хватает со стойки копьё и с силой метает его в грудь Неждана, но оружие отскакивает, как от прочной скалы. Что-то изменилось в позах стоящих перед нами людей. Мгновение назад они побаивались двух появившихся незнакомцев, но теперь окончательно распрощались с жизнями. Людоед наверняка сказал им наблюдать за дорогой и окружающим лесом, но ни в коем случае не пытаться ввязаться в драку — он для этого послал людей с высокими ступенями.

Теперь же собравшиеся воины поняли, что оказались в загоне, в котором волки — отнюдь не они.

Серые духи страха целой стайкой кружат над их головами.

Гляжу на Неждана, а он упивается ужасом людей. Ему нравится, когда его боятся. Он подпитывается этими эмоциями: для него это всё равно, что музыка, только ласкает не слух, а чувство величия, важности.

— Значит так, — говорю. — Вы все останетесь живы, если будете сидеть тихо. Переночуем у вас, а утром уйдём.

— Погоди, — вмешивается брат. — Хочешь их отпустить?

— Почему нет?

— Они же побегут к людоеду, доложат где мы и куда идём.

— Людоед и так это знает.

— Да, но не точно. Только примерную область, где мы можем быть. Они же покажут ему где мы.

Некоторое время мы смотрим с братом друг на друга. В его глазах я вижу желание убивать: его за последнее время слишком много раз унижали люди более низких ступеней, поэтому он хочет открутить пару голов, чтобы восстановить авторитет в собственных глазах. Жажда крови — вот, что им сейчас движет.

— Это ничего не значит, — говорю. — К тому моменту, как эти люди доложат людоеду, мы будем уже далеко. Нет смысла их убивать.

— Как только мы уйдём, они побегут в разные стороны и будут махать руками, привлекая внимание этого ветряного червя Осьмого.

— Мы не станем их убивать. Не для того, чтобы потешить твою жажду крови.

— Нет никакой жажды крови, — отвечает брат.

Неждан говорит одно, а выглядит по-другому. У него дыхание перехватывает от желания отнять жизнь. Не то, чтобы в его словах не было смысла: эти люди и правда помогут нашим врагам выйти на наш след, но эта помощь будет такой незначительной, что нечего бояться. Я не получаю удовольствия от смертоубийств людей, которые не представляют никакой угрозы. Пусть это и взрослые, крепкие мужчины, но с моей шестой ступенью и Ведой в руках расправиться с ними — всё равно, что раздавить маленьких, едва вылупившихся цыплят. Я испытываю к ним жалость и ничего более.

Они слушают нашу перепалку о их убийстве с каменными лицами. Некоторые побелели.

— Я же о наших шкурах пекусь, — замечает Неждан.

— Правда?

— Да!

— То есть, ты не хочешь с ними расправиться только потому, что мстишь за все последние дни, когда нас гоняли как зайцев?

— Это чистейшее действо на опережение. Мы их, пока не они нас.

— Нет, они нам ничего плохого сделать не смогут, поэтому и мы их не тронем. Это моё последнее слово.

Сжав зубы, Неждан отходит к другому концу помещения, осматривая людей. Он не умеет обижаться долго, поэтому скоро остынет.

— Как звать? — спрашиваю у седобородого воина.

— Горазд, — отвечает мужчина.

— А меня Тимофей, приятно познакомиться. Послушай меня очень внимательно, Горазд. Нам не нужны никакие проблемы. Мы всего лишь хотим спокойно переночевать и убраться восвояси. Ладно?

— Они перережут нам глотки, как уснём, — произносит воин с выпученными глазами.

— У нас нет нужды нападать на вас ночью. Мой брат — единственный человек на Руси с десятой ступенью, у которой даже цвета нет. Никто не сможет ему навредить, и никто не устоит под его ударом. Да и у меня синяя ступень. Мы намного сильнее вас, но вы сами наверняка догадались об этом, раз уж людоед послал за нами убийц с большой силой, а вам велено сидеть здесь.

Мужчины переглядываются. Кажется, я попал в самую точку. Обыкновенных людей не посылают убивать тех, кто стоит на высоких ступенях — это пустая трата обученных бойцов. Им сказали следить за дорогой, вот они и следят.

— Мы с братом останемся здесь на ночь, а утром уйдём, и никто никого не тронет.

— Врут! Как пить дать врут! — замечает всё тот же пучеглазый.

— Я не вру. Вы не нападёте на нас, а мы на вас. Посидим как нормальные люди. Даю вам слово.

— Ладно, — произносит Горазд, опуская копьё.