Шрифт:
— Хорошее имя. Как тебе наше собрание?
— Ну… я примерно этого и ожидал, не на что жаловаться.
— Как думаешь, смогут эти люди избрать одного Великого Князя?
— Конечно нет! Они скорее добровольно пойдут на плаху одним строем, чем станут подчиняться кому-нибудь вслед за безумцем.
— Рад, что мы оба так считаем, — Длинноухий кивает. — Но вот, что я тебе скажу. Есть один способ выбрать Новгородского князя, прямо здесь, сегодня.
— Правда? Какой?
— Убить половину удельных князей.
Сказать, чтобы я этому удивился — ничего не сказать. Точнее, я был уверен, что кто-нибудь навеняка умрёт на этом собрании, но не думал, что со мной поделятся такими планами.
— Почему вы это мне предлагаете? — спрашиваю.
— Потому что, дружище, только так и можно решить нашу проблему. Соберём небольшую группу самых приличных князей. Пять-шесть человек, а остальных вырежем. Ударим одним кулаком, чтобы они даже опомниться не успели. И уже потом выберем из нашей группы одного Великого князя. Это будет явно попроще.
— С чего вы взяли, что у нас такое получится? Здесь все люди высоких ступеней. Любой из них эти хоромы по ветру пустит.
— На то и нужна сталь, как ты ранее заметил. От неё никто не застрахован. Кстати, смотри.
Длинноухий незаметно кивает на другую сторону зала. Там люди шепчутся между собой так же, как мы сейчас.
— Ставлю собственную голову, что они планируют убийства, — продолжает Всеволод Хотенович. — Так что чем раньше мы ударим — тем лучше.
Не успеваю я даже отреагировать на данное предложение, как двери зала открываются, и на пороге появляется ещё один человек, желающий поучаствовать в выборе Великого Князя Новгородского.
Мартын Михайлович, Великий Князь Владимиро-Суздальский.
Людоед.
Старший брат безумца собственной персоной.
До прихода несметной армии кочевников осталось 270 дней.
Глава 14
Появление людоеда оказалось полнейшей неожиданностью.
В зал не ворвался гонец, чтобы доложить о прибытии Великого Князя, да и ауры страха не было, пока не отворилась дверь.
Стоило ему только войти, как вся толпа из сотни человек мгновенно рухнула на колени, не в силах вдохнуть полной грудью. Мартын Михайлович оказался достаточно силён, чтобы склонить одновременно всех удельных князей. Девятая ступень — это не шутки.
Лишь несколько человек остались стоять на ногах несгибаемые: Молчун, Волибор, Неждан и несколько стражников из разных дружин, у которых оказалась защита от сил.
— Сука, — шепчет Никодим. — Опять…
— Держись, — говорю.
— Как же я ненавижу вот так стоять!
В присутствии людоеда ничего невозможно делать: думается с трудом, говорится с трудом, даже равновесие сохранять невозможно. Впитываю его собственную силу в надежде, что обладая способностью пугать людей, я сам стану бояться чуть меньше. Не помогло.
Впитываю силу Волибора. Стало чуть-чуть лучше, но всё равно ощущения такие, будто мне на грудь водрузили целый валун. Моя четвёртая ступень и в подмётки не годится силе людоеда.
Светозаре же с Никодимом защититься нечем: они стоят на четвереньках и хватают ртом воздух, выпучив глаза.
Долго аура ужаса не продлилась: несколько мгновений, и страх отступает. Люди в зале с облегчением выдыхают. Мартын Михайлович всего лишь хотел заявить о своём прибытии. Таким образом он показал, что явился на собрание, при этом не произнося своего имени.
— Фух, — шепчет Никодим. — Чуть не стошнило…
Не говоря ни слова, людоед неспешно проходит по залу и присаживается на скамью в дальней части. Удельные князья смотрят в его сторону и не знают, как на это реагировать.
— Добро пожаловать, Мартын Михайлович, — тут же расстилается в поклоне Длинноухий.
Людоед лишь зыркнул на него, отчего тот мгновенно заткнулся.
Всё в Великом Князе Владимиро-Суздальском говорит о том, как он презирает собравшихся здесь людей. Тем не менее, устраивать драку он не собирается: в этом зале хоть и нет девятых ступеней, но пятнадцать человек высоких уровней смогут его одолеть.
Вот и сидит.
Смотрит.
Вся его поза говорит о том, что мы можем продолжать заниматься тем, чем занимались до его прибытия. «Не обращайте на меня внимания», — говорит он, не говоря ни слова.
— Так, ладно, — вздыхает Длинноухий, поправляя волосы. — На чём мы остановились?
— На голосовании, — отвечает кто-то из толпы.
— Да, точно…
Удельные князья переглядываются. Вся их уверенность куда-то делась, теперь все они переминаются с ноги на ногу, не понимая, что делать дальше. Голосовать? Это с самого начала была дурацкая затея. Начать друг друга резать? Итог никто не сможет предсказать.