Меня могли бы разделать на части, если бы это оказался враг, а не обыкновенный крестьянин.

Так что нужно как можно быстрее заняться своей силой, раз уж я её открыл.

— Тимофей! — раздаётся голос Волибора. — Тут… птица…

На плече нашего здоровяка сидит стриж. Уверенно, будто каждый день садится на людей. К его ноге привязан маленький клочок бумаги. Развернув его, передо мной появляется крохотная записка, состоящая из нескольких слов:

«Великий Князь Новгородский Всеволод Длинноухий приглашает на приём в Новгород князя Стародума к первому дню осени».

Смотрю на эту записку, пытаюсь осмыслить написанное. Ещё и суток не прошло, как погиб безумец, а уже некто по имени Всеволод объявил себя новым Новгородским князем. И не просто объявил, а приглашает меня и, скорее всего, всех других удельных князей, чтобы собрать с них клятвы верности.

Что же за сила у него такая, которая позволила так быстро узнать, что произошло на самой границе Новгородской земли. Неужели и правда длинные уши?

Но приехать в Новгород всё же стоит. Хотя бы для того, чтобы объявить, что не собираюсь участвовать в битве за власть. Я не буду трогать никого, и чтобы меня никто не трогал. У нас слишком высокие стены, чтобы их взяла хоть одна армия, слишком много духовных клинков и доспехов. А ещё у нас человек, который может поднять над головой валун и бросить его, пробив стену любой крепости.

В Новгород мы поедем.

Но это будет через несколько дней, так что у меня как раз остаётся время, чтобы заняться своей силой.

— Светозара, — говорю. — Ты мне веришь?

— А то как же!

— Тогда сегодня ночью мы идём в лес. И не выйдем из него, пока не поднимемся хотя бы на ступень. Не хочу больше никогда получать от сельских простаков.

— В лес ночью? — спрашивает девушка. — Забыл, что случилось со старым удельным Фомой Сивовичем? Его же чудища разорвали.

— Ещё как помню. Напротив, я в таком трезвом уме, как никогда.

— Ладно, — соглашается Светозара. — Если ты так решил, то я с тобой. Позову Никодима.

— Не надо Никодима, у него и так зелёная ступень, а ещё он ночью не может видеть сквозь предметы, так что его сила там окажется бесполезна. Пойдём вдвоём.

— Хорошо.

До самого вечера мы переносим из села вещи в крепость, а уже вечером очень скрытно выходим за стены.

До прихода несметной армии кочевников осталось 274 дня.

Глубокая ночь.

Я стою посреди леса вдвоём со Светозарой. Точнее, втроём: Веда всегда со мной, но я отдал ей очень точный приказ — не появляться до самого утра, как бы я в ней ни нуждался.

Последние дни были очень утомительными, поэтому я решил побыть в удалении от всех людей. Подальше от крепости, от брата, от ответственности, которая внезапно на меня свалилась. Просто побыть с собой и как следует уложить в голове множество вещей, которые пока ещё отказываются складываться.

Ну и силу испытать.

Впервые за всю свою жизнь я выбрался на тренировку своих сил. У меня первая, красная ступень перенятия сил других людей, так что прямо сейчас я умею повелевать огнём. Звучит красиво, но на самом деле у меня получается высечь лишь несколько искр из указательного пальца, да и то, если сильно стараться.

— Сосредоточься, — произносит девушка.

— Я пытаюсь, — говорю.

— У тебя не получается, потому что ты злишься.

— Ничего я не злюсь.

— Признайся и тебе полегчает.

— Вовсе нет.

У меня очень много поводов, чтобы быть радостным.

Наконец-то я открыл свою силу. Очень много лет я мечтал об этом. Да не просто силу, а такую, которой больше нет ни у кого: долгое ожидание стоило того, чтобы обзавестись ею. Но этот замечательный момент омрачает отъезд Снежаны.

Девушка, которую я полюбил с первого взгляда, уехала в Новгород, чтобы обручиться там с болваном по имени Чеслав. Пусть он и весьма приятный человек.

На фоне этого любое хорошее известие тут же меркнет, становится незначительным. Как бы я ни настраивал себя на то, чтобы забыть её, это совсем не получается. Мысли всё время возвращаются к её лицу и я злюсь ещё больше. Не на неё — она поступает так, как выгодно семье. Не на Чеслава — этот паренёк хоть и кретин наполовину, но он слишком прост и добр, чтобы точить на него зуб. И не на себя — я ничего дурного не сделал, никаких ошибок не допустил.

Вот и получается, что я злюсь, и сам не знаю на что.

— Ты злишься, — замечает Светозара.

— А вот и нет.

— Злишься-злишься, я же вижу.

— А сама-то?

— Причём тут я?

— По сравнению с моей злостью — твоя злость вообще кошмарная.

Светозара пожимает плечами, будто я сморозил глупость.

На самом же деле она терпеть не может моего нового брата. Каждый раз, проходя мимо неё, он так паскудно присвистывает и делает такие недвусмысленные жесты, что её прямо трясти начинает. Я пытался образумить Неждана, но он оказался из тех людей, которым нужно очень много раз повторить, чтобы окончательно дошло.