— Светозара с Никодимом — мои лучшие друзья.

— Да, но они просто друзья. А я кровный друг. У тебя больше нет таких близких. Прикажи мне что угодно — всё сделаю. Вот увидишь.

— Ладно, — говорю. — Раз уж ты так хочешь выполнить мой приказ, то вот тебе один… Подойди к Светозаре и извинись перед ней. За то, что ты её ударил. И за то, что начал снимать штаны перед ней.

Сморщившись, Неждан поворачивается к девушке. Видно, что он вообще не воспринимает женщин как личностей, а всего лишь как предмет для плотских утех. Тем не менее он подходит к Светозаре, потупив голову.

— Прости, — говорит громко, чтобы все слышали. — Когда я схватил тебя за горло, то не знал, что ты подруга моего брата.

— Прощаю, — отвечает девушка.

Никто из них не был искренним, но даже такие извинения лучше, чем никакие.

— Можешь на меня рассчитывать, — произносит брат. — Что бы ты ни задумал, я тебя поддержку. Кому угодно хребет сломаю за тебя. Никто больше не обидит моего старшего.

— Не то, чтобы меня кто-то обижал прежде…

— А теперь вообще никто не обидит. Мы с тобой так много сделаем. Мы всем покажем! Что у нас в планах? Свернуть тонкую куриную шею князя Новгородского? Или этого его братана, с куриными ножками?

— Ты говоришь о людоеде?

— Ага, я знаю их обоих. Я во всех княжествах побывал.

— Так ты путешественник?

— Типа того, но мне во многие княжества больше нельзя.

— Это как? — спрашиваю. — Разве кто-то может запретить тебе приходить?

— Ну… никто меня побить не может, но могут пленить. Черногор сказал, что если я ещё раз к нему заявлюсь, то он найдёт несколько человек с силой поднимать предметы в воздух на расстоянии. Эти люди будут держать меня в темнице до конца жизни. Посменно. Так что я теперь в Стародуме. Здесь мой дом, отсюда мы и начнём.

Неждан ещё долго рассказывал о своей жизни: она оказалась на удивление яркой и полной всевозможных событий, в отличие от нашей в Вещем. У него почти неограниченная сила, ничто не может его ранить. Когда ему нужно было есть, он отбирал еду, когда спать — приходил в княжеский двор и ложился на кровать князя. Никто ничего не мог ему сделать.

Но больше всего меня удивило, сколько людей он убил.

За любой косой взгляд в его сторону он мог сломать шею. Одно плохое слово, знак неуважения — тут же лишал жизни обидчика. Причём Неждан рассказывал об этом чуть ли не с гордостью.

Видно, что сила очень повлияла на его характер. Когда растёшь обыкновенным человеком, ты перенимаешь привычки и образ мыслей родителей. Когда шкодничаешь — тебя ставят в угол, когда балуешься — отчитывают. Неждана никто никогда не воспитывал и он вырос тем, кто он есть. Человеком, который берёт что пожелает и не спрашивает разрешения. Да и зачем его спрашивать, когда тебе не навредить.

Ну или почти.

Всё-таки управу на него найти можно. Поднять в воздух и держать там бесконечно долго, как заметил Черногор.

— Короче, мне одного Стародума мало, — произносит Неждан. — Захватим все остальные княжества, как тебе такое?

— Не сильно ли разогнался?

Самоуверенность брата раздражает: хочется возражать на всё, что бы он ни сказал. Однако в этот раз он попал в самое яблочко. Не то, чтобы я хотел захватывать все остальные княжества, но мы только-только получили Стародум, и вовсе не хочется, чтобы над нами поставили очередного удельного князя-коня.

Пожалуй, если пораздумать, то я не хочу никакие земли.

Ни новгородские, ни суздальские.

У нас здесь в Стародуме безопасно: стены высокие, врата крепкие… были. Нужно лишь провизии побольше на случай осады, и тайные выходы из крепости разведать. И никто никогда не сможет нас захватить.

Плевать на все остальные княжества — мне достаточно и этого клочка земли.

Ещё сто лет назад все князья подчинялись единому, Великому Князю Киевскому. Но у потомства Рюрика множились раздоры, князья отказывались платить дань, знать хотела иметь своего собственного князя, который бы представлял их интересы. Киевская Русь распалась, начался удельный период. А эпоха безумия этому только поспособствовала.

Теперь Новгородский князь сам себе хозяин. Никому не платит, никому не подчиняется. Да и удельные князья обрели намного больше свобод.

Мы можем засесть здесь, в Стародуме, и жить без оглядки на окружающий мир.

У нас есть целая гора духовных доспехов и клинков, если верить Волибору. У нас есть парень, который кулаком легко пробивает каменную стену. Все кости на нашей стороне, надо лишь правильно их разыграть. Мы будем жить в гармонии, никем не потревоженные.

— Нет, — говорю. — Мы не будем никого захватывать. От безумца мы уже избавились, так что сейчас другие князья станут друг друга бить, а мы будем сидеть на своей стене и попивать холодную водицу, глядя на их сражения.