Шрифт:
Тиша задышал часто, а у меня затрезвонил полевой телефон. Я кое-как дотянулась до него, едва не свалив со стола станцию.
– Диан, наши говорят, у тебя там ребёнок приблудился? Вы на станции?
– Да, просто он очень напуган.
– Я глянула на Тишу.
– Откроем Грише?
Мальчик кивнул.
– Сейчас, Гриш, иду….
Когда дед поднялся ко мне, Тиша забился под стол. Несмотря на годы, дед Гриша не потерял военной осанки, да и дедом его язык бы не повернулся называть, если бы он сам себя так не называл. Да, весь поседевший, лицо суровое, кожа огрубевшая от непогоды, густые брови, за которыми сложно разглядеть ясные голубые глаза, но он казался мне человеком, который просто много пережил, а от того и задубел, но не постарел.
– Ну, что там?
– спросила шепотом я.
Но дед Гриша не спешил отвечать. Кивнул мне только загадочно и направился к Тише.
– Привет, малец, - присел он рядом со столом, - ты как? Как звать-то тебя?
– Тиша, - тихо ответил тот.
– А полное имя?
– Тимофей.
Дед Гриша кивнул и обернулся ко мне:
– Он цел?
– Обработали ссадины.
– Я подошла к ним и села на полу. Только Тиша сразу вылез и забрался ко мне на колени.
– Смотрю, нравится тебе наша Диана?
– улыбнулся дед. Тиша кивнул.
– Диана хорошая, да… - Он поднял на меня взгляд.
– Служба опеки сегодня не приедет. Ты можешь оставить его у себя?
– Конечно, - кивнула я растеряно.
– Но Тиша говорит, что у него есть папа.
– Вот как?
– протянул дед.
– А где папа твой, Тимофей?
– В командировке.
– А живете вы где с папой? В поселке, что недалеко?
Тиша кивнул.
– Стало быть, сегодня ты был с кем-то другим…
– Я был с другом. Он и папин, и мой… друг, - и Тиша вжался в меня крепче.
– На вас напал кто-то, да?
Тиша судорожно кивнул.
– Ты только помнишь ведь правила, да, Тимофей? Как вести себя с Дианой?
Я нахмурилась:
– Да какие правила, дед Гриш… - усмехнулась растеряно.
Но тот отрицательно качнул головой, дожидаясь кивка от мальчика.
– Молодец. Держись, Гриш. Мы найдем твоего папу… Диан, поможешь мне воду поднять? У меня две пятилитрушки…
Когда я спустилась вниз, дед Гриша хмуро сообщил:
– Там и правда сгоревшая машина на дороге. Следы борьбы, стрельбы и труп мужчины. Вероятно, он защищал ребёнка.
– Какой кошмар, - прикрыла я рот ладонью. Стало страшно представить, что именно пережил Тиша.
– Гриш, ему понадобится помощь психолога….
– Пока что ему нужно почувствовать себя в безопасности. Он доверяет тебе.
– Но, он ведь говорит, что живет в поселке, - возразила я.
– Опера уже проверяют, - нехотя отозвался дед.
– Что такое?
– Мальчишку жалко. Что там ещё за папаша - не известно. Как ребёнок оказался в такой опасности, предстоит выяснить.
– Но ведь службы опеки не будут это выяснять. Найдут отца и вернут…
Что-то царапнуло в груди, и я обняла себя, ежась от прохладного ветра с легким запахом гари.
– Это да. Не будут… - И он задумчиво почесал бороду.
– Так а с меня ничего не нужно? Документы какие-нибудь заполнить, что ребёнок пока со мной?
– Та какие там!
– махнул дед рукой рассеяно.
– Будем на связи. Как что выясню, дам знать. Ну и ты держи в курсе, как Тимофей себя вести будет.
– Ладно, - вздохнула я.
– А у тебя как дела?
– просил он, вытаскивая сигарету.
– Ничего.… не слыхать?
Я сжалась и коротко мотнула головой. Один вопрос, а меня на какие-то мгновения словно раздавило атмосферным давлением. Захотелось лечь на землю и почувствовать, как голова уходит в рыхлую почву…
– Ди?
Я резко вздохнула и тряхнула волосами:
– Нет, Гриш, все по-прежнему. Никаких вестей о сыне.…
Дед Гриша раздраженно чиркнул спичкой и прикурил.
2
– Не теряй надежды, Ди. Жизнь не кончена. А всякой твари воздастся.
– Он выдохнул дым и перевел взгляд на станцию.
– А Тимофей, кажется, редко кому-то доверяет. Но к тебе бросился за спасением. Представляю, как он рад, что встретил тебя здесь. Сам ангел послал…
– Да уж, как в кино, - поежилась я.
– Ну, спокойной ночи вам обоим. Спите спокойно. Я утром зайду.
Денек выдался нервным. Последние силы ушли на то, чтобы допереть пятилитрушки наверх. Здесь в округе не было источников воды, и такими бутылками вполне можно было бы расплачиваться. Каждый раз, когда смена заканчивалась и приходилось возвращаться в город, я чувствовала себя так, будто перехожу границу миров. Менялось все - скорость течения времени, люди, ценности. А ещё - одиночество становилось невыносимее.