— Даже не знаю, нравится мне это или нет, — сказала Винтер, когда они зашли на территорию парка Бомон-Хэмел. Поле боя выглядело точно так, как в то жуткое лето 1916 года. Эти поросшие травой, осыпающиеся траншеи бесчисленное число раз становились свидетелями того, как молча или с криком «Мама!», обливаясь кровью, падали на землю взрослые мужчины, как других разрывало на куски, а третьи утопали в грязи, от слабости не в состоянии даже поднять руку. Отталкивающего вида, искореженные, ржавые металлические обломки лежали там же, где и семьдесят пять лет назад. Впечатление от этого зрелища было бы еще более сильным, если бы не наполовину скрывавшая все ухоженная трава. Поле, лежавшее перед Уолтом и Винтер, напоминало море, а бугры и впадины — застывшие зеленые волны. В этом месте веяло умиротворением и покоем, но и бесконечной грустью.

По тропинке они взошли на усаженный аккуратными рядами кустов курган, где стоял на страже большой бронзовый карибу. Бронзовая стрелка на стене указывала расстояние до Ньюфаундленда.

— О, Боже, Уолт, мне хочется заплакать, — сказала Винтер, и Уолт, также тронутый увиденным, обнял ее за плечи. Вдруг где-то рядом раздался громкий детский смех. «Какое неподходящее место!» — разом подумали они, обернулись и увидели шагах в тридцати от себя маленькую девочку. Выбившиеся из-под ярко-красного берета светлые волосы развевались на ветру, а маленькие ножки топали по сырой земле: девочка, визжа от возбуждения, убегала от преследовавшего ее старшего брата.

— Именно за это они умерли: чтобы она могла вот так бегать, — сглотнув ком в горле, произнес Уолт.

— Надеюсь, они об этом знают, — сказала Винтер и вложила свою ладонь в его руку. — Я хотела бы что-нибудь написать в той книге отзывов.

— Я тоже, — согласился Уолт, не отпуская ее руки.

Когда они подошли к пирамиде, там уже был Джейми.

— Привет! Эти подсказки не слишком трудные, правда? — завопил он, размахивая в воздухе конвертами. Винтер нахмурилась: его оживление показалось ей неуместным. — Вы остановились в Амьене или в Альбере? Или решили вернуться в Париж? Здесь есть вполне приличный отель…

— Мы собирались переночевать в Амьене, — сказал Уолт.

— Вот и отлично, я тоже. Может, поужинаем вместе?

— Мне не хочется оставлять их, — тихо произнесла Винтер.

— Кого?

— Этих бедных мертвых солдат.

— От этого места мурашки по спине бегают, правда? — бодро проговорил Джейми.

— Тебе ни капельки не грустно? — спросила женщина, явно озадаченная его безразличием.

— Винтер, советую тебе не вдаваться в бесполезную меланхолию — ни к чему хорошему это не приведет. Где-то здесь лежат останки двух моих дедушек, дяди моего отца и полудюжины других родственников.

— И тебе не хочется найти их могилы?

— Вообще-то не очень. Видишь ли, это довольно неприятно. — Джейми отвернулся и начал рассматривать зеленовато-серое поле боя.

«Я никогда не научусь понимать этих англичан», — решила Винтер.

«Там, где Людвиг бушевал…»

Все трое участников игры пришли к одному и тому же выводу о том, что значит очередная подсказка — хотя на это у них ушло разное время.

Дитер нанял частный самолет, и тем же вечером они с Магдой улетели домой. Уолт дал своему личному водителю указание перегнать «вольво» в Германию, и они с Винтер вылетели в Мюнхен на принадлежащем ему «Боинге». Джейми же, решив сэкономить, сел на вечерний поезд.

Очутившись у себя на родине, Дитер решил, что быстро получит следующую подсказку. Молодой Людвиг Баварский — а именно на него, похоже, указывала подсказка — был наиболее симпатичным ему персонажем немецкой истории. Кроме того, в детстве он много раз перечитывал «Песнь о нибелунгах» и был просто очарован рыцарским духом этого произведения. Разве он не тянулся к дому своей мечты точно так же, как этот монарх, пусть даже ему не пришлось, как Людвигу, строить замок на пустом месте? Разве опера Вагнера «Кольцо Нибелунга», которая могла бы и не быть написанной, если бы не покровительство Людвига, не трогала его и не заставляла каждый раз ощущать прилив гордости за свою нацию? Дитер хорошо знал возведенные Людвигом многочисленные замки: в свое время их считали причудами полубезумного короля, но теперь они превратились в один из главных источников дохода Баварского окружного управления.

«Да уж, этот этап будет совсем простым», — думал он, входя в замок своей мечты.

Всю дорогу домой Магда была необычно молчалива. Дитер чувствовал, что она зла на него, но не мог понять отчего, а так как ему следовало обдумать свои планы, этот вопрос он отложил на потом. Ох уж эти женщины! Похоже, Магда утратила всякий интерес к поискам клада, лишь только он уступил и позволил ей поехать с ним.

Они вернулись домой очень поздно и решили ограничиться легким ужином.

— Как ты думаешь, мне следует поехать в замок Нойшванштайн сразу или в самом конце? — спросил он жену. — Это самый знаменитый из построенных Людвигом замков, поэтому такой вариант кажется мне слишком очевидным.

— Да, — ответила Магда.

— Но тогда, наверное, Гатри имел в виду какое-то менее известное место — скажем, охотничий домик Шахен.

— Наверное.

— Но это было бы нечестно по отношению к остальным… Возможно, они слышали только о Нойшванштайне или Линдергофе.

— Возможно.

— Тебя ничуть не интересует это дело? — задетый за живое ее холодностью, проговорил Дитер.

— Очень интересует, — механически улыбнулась его жена.

— Тебя что-то тревожит?

— Нет, — был ответ.