Дитер не мыслил своей жизни без Магды, но и не хотел терять Гретель и ту физическую радость, которую она ему давала — это и было главной причиной его раздражительности. Он вновь прибавил скорость и обогнал какой-то грузовик.

— Дорогой, что случилось? Ты такой нервный!

— Ты считаешь? Да нет, вроде бы ничего не случилось, — покачал он головой.

— Ты не хотел бы обсудить все со мной?

— Да нет же, говорю тебе — просто небольшие проблемы с аукционом…..

В этот момент автомобиль замедлил ход.

— Где мы? — спросила Магда.

— Это городок Альбер возле реки Соммы. Чуть позже мы пообедаем и подумаем над очередной подсказкой. Ты такая задумчивая, что тебя тревожит?

— Да так, ничего. Просто я устала. — Магда улыбнулась мужу и подумала: когда он наконец осмелится рассказать ей о ребенке, которого им должна была родить ее новая подруга Гретель.

Сидя в своем номере, Джейми размышлял над второй подсказкой. Карибу — это североамериканский олень, то есть прямое указание на этот континент. А поле смерти — это определенно место какого-то большого сражения. Джейми позвонил одному своему другу, когда-то женатому на женщине, брат которой какое-то время работал в канадском посольстве в Париже, и через десять минут уже получил ответ на свой вопрос.

Он позвонил в агентство по прокату автомобилей, пообедал и полчаса спустя уже ехал в город Альбер, расположенный на севере Франции.

В это время Уолт и Винтер уже были в Альбере. Винтер весьма впечатлило то, что Уолт разгадал эту подсказку менее чем за минуту.

— Это было очень просто. Это Бомон-Хэмел — во время сражения на реке Сомме там стояла канадская дивизия. Там оставили нетронутым поле битвы. Карибу — это памятник, который там стоит.

— Но откуда ты это знаешь?

— Меня всегда интересовала Первая мировая — война, главной причиной которой была человеческая жадность.

«Откуда начинать искать?» — думал Дитер, ставя «порш» на стоянку Бомон-Хэмел, пустынного в это время года, но обычно людного места паломничества туристов. Они с Магдой прошли через поле сражения, сохранившееся настолько хорошо, что было понятно, что за ним постоянно ухаживают.

— В таких местах обычно есть книга отзывов посетителей, — сказал Дитер, когда стало понятно, что к ним не подойдет человек с конвертом. — Может, там?

Он быстро отыскал книгу в бронзовом переплете, хранившуюся в нише каменной пирамиды, на каждом камне которой был барельеф в виде листа клена. Дитер пролистал книгу и на последней странице увидел три конверта. Не раздумывая ни секунды, он сунул все три в карман.

— Пошли, — сказал он Магде.

— Я хотела бы посмотреть здесь все…

— У нас нет времени. Пошли!

Как только его машина отъехала на сотню метров, из маленькой рощицы вышел садовник. Подойдя к пирамиде, он открыл книгу и вложил в нее три конверта, адресованные Дитеру фон Вайлеру, Уолту Филдингу и Джеймсу Грантли.

Полчаса спустя Дитер с Магдой встретили на дороге, ведущей к Альберу, Уолта и Винтер. Уолт мигнул фарами и подал сигнал, но Дитер сделал вид, что не заметил их.

— Уолт, ты только посмотри на эти поля! Они не плоские: на них повсюду видны какие-то неглубокие канавы, — сказала Винтер, когда они мчались по обсаженной деревьями прямой дороге, ведущей, из Альбера к мемориалу.

— Это остатки окопов — до сих пор хорошо видно, где они пролегали. Наверное, они останутся здесь навечно.

— Хорошую же память мы оставляем своим потомкам!

— Это точно.

— Наверное, эта дорога когда-то была запружена солдатами.

— Да, по ней подвозили боеприпасы, увозили раненых… На ней было полно выбоин от снарядов.

Они свернули с шоссе и въехали в переплетение извилистых второстепенных дорог, пролегающих мимо многочисленных деревень и кладбищ. Белые однообразные надгробия, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, напоминали солдат из камня — и действительно, они были воздвигнуты над могилами павших в той войне.

— О, Боже, Уолт, ты только посмотри! Остановись, пожалуйста.

Они смотрели на дорожный указатель.

— «На родину», — тихо прочла Винтер. — Имеется в виду Англия?

— Да, но эти бедняги так туда и не вернулись.

— О, как грустно! — На глазах Винтер показались слезы. — Это место навевает такое уныние!

— Сейчас ведь зима, Винтер, — проговорил Уолт и улыбнулся своему невольному каламбуру, но женщина, очевидно слышавшая его много раз, никак не отреагировала. Уолт поехал дальше.