Босх закончил изучение результатов первоначального расследования в четыре часа утра. Музыка затихла незаметно для него. Он устал и знал, что в семь тридцать у него запланировано совещание всех сотрудников в штабном зале полиции Сан-Фернандо, на котором будет обсуждаться ход расследования убийства в Фармации. Он решил поспать пару часов и приступить к новому расследованию, проводимому Сото и Тапскоттом, как только в текущем деле наступит очередной перерыв.

Он направился по коридору в свою спальню, вспоминая тот момент, когда нашел морского конька, и в глубине души понимая, что Бордерс — убийца и что он заплатит за свое преступление.

Потягивая кофе, сваренный в домашних условиях, Босх выехал на дорогу в семь утра, съезжая с бульвара Бархэм на северное шоссе 101. Было прохладное, хрустящее утро, и горы, окольцовывающие Долину и обычно задерживающие смог под перекрестными потоками, четко вырисовывались на северном горизонте. Перейдя на шоссе 170, второе из трех шоссе, которое должно было привести его в Сан-Фернандо, он достал телефон и позвонил по номеру, который был у него для отдела следственных служб в тюрьме Сан-Квентин.

На звонок ответил человеческий голос, и Босх попросил позвать детектива по имени Гейб Менендес. В тюрьме был свой собственный отдел детективов, которые занимались преступлениями между заключенными, а также собирали информацию о деятельности преступников, содержащихся в тюрьме. Босх работал с Менендесом в прошлом и знал его как честного человека.

После небольшой задержки на линии раздался новый голос.

— Это лейтенант Менендес. Чем я могу вам помочь?

С тех пор как Босх разговаривал с ним в последний раз, Менендес получил повышение.

— Это Гарри Босх из Лос-Анджелеса. Похоже, вы продвигаетесь по службе.

Босх старался не говорить, что якобы звонит из полиции Лос-Анджелеса. Он уклонялся от реальной ситуации, потому что считал, что добьется лучшего сотрудничества, если Менендес поверит, что имеет дело с полицией Лос-Анджелеса, а не с крошечной полицией Сан-Фернандо.

— Давно не разговаривали, детектив Босх, — сказал Менендес. — Что я могу для вас сделать?

— Один из ваших парней в камере смертников, — сказал Босх. — Зовут Престон Бордерс. Я посадил его туда.

— Я его знаю. Сидит здесь дольше меня.

— Ну да, тогда вы, возможно, слышали. Он пытается это изменить.

— Возможно, я что-то слышал об этом, да. Мы только что получили для него приказ о командировке. Он отправляется к вам на следующей неделе. Я думал, что такой парень, как он, находится здесь так долго, что его апелляции должны были закончиться.

— Да, но это новый угол зрения, который он использует. Мне нужно знать историю его посещений и кто есть в его списке.

— Не думаю, что это будет проблемой. Как далеко назад вы хотите вернуться?

Босх подумал о том, когда умер Лукас Джон Олмер.

— Как насчет того, чтобы вернуться на два года назад? — спросил он.

— Не проблема, — сказал Менендес. — Я поручу это кому-нибудь и свяжусь с вами. Что-нибудь еще?

— Да, я хотел спросить, есть ли у Бордерса доступ к телефонам и компьютерам в камере смертников?

— Не напрямую, нет. Ни телефона, ни компьютера, но у него есть доступ к обычной почте. Есть несколько сайтов, которые облегчают общение между заключенными в камере смертников, друзья по переписке и тому подобное. Он связывается с ними через почту.

Босх на мгновение задумался, прежде чем продолжить.

— За этим следят? — спросил он. — За почтой, я имею в виду.

— Да, все проходит через считывающие устройства, — сказал Менендес. — Кто-то в этом подразделении. По ротации. Никто не может заниматься этим слишком долго.

— Какие-нибудь записи об этом ведутся?

— Только если требуются последующие действия. Если в письме нет ничего подозрительного, оно передается дальше.

— Вы не знаете, много ли писем получает Бордерс?

— Они все получают. Помните Скотта Питерсона? Объем его почты зашкаливает. Там много чертовых женщин, Босх. Они влюбляются в плохих парней. Только это безопасно для них, потому что эти плохие парни отсюда не вылезают. Обычно.

— Верно. А как насчет исходящих писем?

— То же самое. Они проходят проверку перед отправкой. Если с ним возникают проблемы, мы возвращаем его заключенному. Обычно, когда мы так делаем, это потому, что у парня в голове крутятся какие-то больные сексуальные фантазии или что-то в этом роде. Например, что он сделает с девушкой, если они когда-нибудь встретятся, и тому подобное. Мы этого не допускаем.