— Я неправа? — потребовала ответа Асхильд.

— А что мне было делать? Мы полюбили друг друга.

Раздраженный вздох.

— В глазах Бога она замужняя женщина. Ты нарушил седьмую заповедь!

Я фыркнул.

— Я не верю в эту чушь.

— Я проигнорирую это богохульство. Бог однажды свершит над тобой свой суд. — Она перекрестилась. — А пока тебе стоит беспокоиться о Сигтрюгге.

— Может, и нет.

Она уперла руки в бока, точь-в-точь как наша мать, когда злилась.

— Это почему же?

— Воины, что пришли в корчму, где мы встречались, — я встретил неодобрительный взгляд Асхильд, отказываясь отводить глаза, — мертвы.

— Так ты еще и убийца!

— Второй пытался убить Векеля. Я защищал своего друга.

— А первый?

— Осуждай меня, сестра, думай, что хочешь, но если бы я его не убил, он бы рассказал Сигтрюггу. С обоими было одно и то же. Их трупы не могут говорить.

— А Слайне?

— Она будет держать язык за зубами.

— Ты не можешь быть в этом уверен.

— Нет, но не в ее интересах в чем-либо признаваться. — Я надеялся, что это положит конец моему допросу, но, конечно, Асхильд, желая рассмотреть все возможности, не оставила это просто так. Ее вопросы сыпались один за другим.

В конце концов, я не выдержал.

— Все кончено. Проехали. Мы благополучно выбрались из Дюфлина, и, если повезет, Сигтрюгг ничего не знает о Слайне и обо мне. Имр скоро будет здесь на «Бримдире». Мы уплывем в Британию, и конунг может поцеловать меня в задницу на прощание. — Я увидел в ее лице то, о чем не подумал, и мое сердце екнуло.

— А если он знает о тебе и его жене! Не сумев поймать тебя, что если он решит разыскать твою семью? — спросила Асхильд тихим голосом. — Меня. Диармайда. Нашего ребенка.

Я хотел, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.

Вмешался Векель.

— Этого не случится, Асхильд.

— Откуда ты знаешь? — Она была последовательницей Белого Христа, но все же говорила с ним мягче, чем со мной.

— Я прошлой ночью вопрошал руны. Вам ничего не грозит.

Она долго смотрела на него, а потом вздохнула.

— Надеюсь, ты прав. Не то чтобы мы могли что-то с этим поделать. Это наш дом. Мы не можем просто запрыгнуть на драккар и уплыть, как некоторые.

— Мы уйдем, — сказал я, не желая подвергать ее или ее семью еще большей опасности, чем я уже создал. — Держитесь у берега и ждите там «Бримдир».

— Не вздумайте, — отругала Асхильд. — На улице льет как из ведра, а вы еще не ели. Вы все выглядите полуголодными.

Мои глаза метнулись к Торстейн, затем к Лало. Они, казалось, очень не хотели выходить под проливной дождь. Даже Векель выглядел довольным, что не нужно двигаться.

— Спасибо, сестра, — сказал я.

— Построите себе укрытие утром. Диармайд знает хорошее место, защищенное от непогоды, но близко к морю, чтобы можно было вести наблюдение.

Я не мог не улыбнуться. У Асхильд всегда была шпилька в хвосте.

Я не возражал.

В итоге, мы пробыли в лагере всего один день, когда боги вмешались самым неожиданным образом. Вскоре после восхода солнца нас пришла искать Асхильд, ее лицо было суровым.

«Она снова пришла отчитывать», — решил я. Когда я сказал это вслух, Векель лишь поднял бровь.

— Все хорошо, сестра? — крикнул я.

Она протянула свежий хлеб.

— Я испекла это для вас.

— Это очень мило. — Я ждал, потому что это было еще не все.

— Дело не только в хлебе. У меня есть новости.

— Я так и думал. Продолжай.

— Я была на пастбище рано утром. Я видела, как Кормак ехал на север.

Этого я не ожидал. Как и Векель, судя по мимолетному шоку на его лице.

— Сын верховного короля? — сказал я.

— Да.

— Ты уверена?

— Думаю, я бы его запомнила. — Ее тон был едким.

Я покраснел.

— Конечно. Сколько с ним было людей?

— Шестеро. У них были луки и копья.

Охотничий отряд, и совсем рядом. Внезапно мое сердце забилось так, будто я взбежал на холм в своей кольчуге.

— Нам понадобятся лошади, — сказал Векель.

Как же я любил его в тот момент. Ни вопросов, ни предупреждений, лишь принятие того, что я должен был сделать, и готовность стать частью этого.

— Кто такой Кормак? — спросила Торстейн.

— Человек, убивший нашего отца, — сказала Асхильд, и в глазах ее была смерть. — Лучше уходите поскорее, чтобы наверняка его поймать.