— Да будет Один, Всеотец, властен над вами обоими, — громко и властно произнес Векель. — Да примет вас обоих бог-громовержец Тор!

Мы склонили головы, пока он призывал божества в свидетели нашей клятвы. Я не нарушу этот священный обет; вряд ли и Асгейр, при всей его змеиной хитрости, на это пойдет. Но Векель еще не закончил. Он не успокоился, пока каждый присутствующий воин не дал такое же обещание. Закончив, он одарил меня и Асгейра блаженной улыбкой.

— Ну вот. Теперь мы все друзья, — сказал он, словно матушка, только что заставившая двух драчливых сорванцов помириться.

— Открывай сундук, — сказал Асгейр, ясно давая понять, что его интересует больше всего.

Я отошел в сторону, позволив Торстейн присматривать за Асгейром, пока содержимое пересчитывали и делили. Странно, но меня больше не волновало это серебро, ни то, что ушло в море. Мои большие надежды на покупку драккара рухнули, но это не умаляло моих достижений. Вопреки всему, я провел своих людей — и что бы ни говорила наша клятва, они были моими людьми — через огромную часть вражеской территории без больших потерь. В наших кошельках было немного серебра, и мы стали командой драккара. Не того судна, что мы бы выбрали, но все же драккара. Он не был нашим — мой взгляд скользнул на Асгейра, а затем на Рогнальда, обоим я не мог доверять. Однако мы были живы и свободны, и Один все еще благоволил ко мне. Я был в этом уверен.

Впрочем, Векель не выглядел счастливым, и это беспокоило. Я проследил за его взглядом в море и увидел надвигающиеся гряды темных туч, предвещавшие новую непогоду.

— Будет буря? Нам стоит остаться на берегу?

Его темные глаза встретились с моими.

— Хуже, Ворон Бури. Нас ждет величайшая из опасностей.

У меня по коже пробежали мурашки.

— Когда?

— Скоро. Тебе понадобится меч. Опасность придет оттуда, откуда не ждешь. — Он увидел, как я взглянул на Асгейра и Рогнальда, которых я упоминал. — Не они.

Значит, дело плохо, решил я.

— Тогда откуда?

— Я не знаю. — С лица Векеля сошло его обычное спокойное выражение. — Мы должны быть начеку.

Я сжал рукоять меча и попросил у богов совета.

Ответа не было.

Впервые я серьезно задумался о писательстве в 2001-2002 годах. Изначально я планировал написать историю либо об эпохе викингов, либо о римских временах. Я вырос в Ирландии, любил историю, и невозможно было не попасть под влияние огромного исторического воздействия норманнов. Однако, благодаря «Астериксу» и книгам вроде «Орла Девятого легиона», я также очень интересовался римлянами.

Решение за меня принял вид первой книги Бернарда Корнуэлла об Утреде в витрине книжного магазина «Уотерстоунс» в Ньюкасл-апон-Тайн. Я буквально проклял его. По своему невежеству я думал, что если автор такого калибра начинает писать о норманнах, то мне этого делать нельзя. На самом деле все наоборот, но я выбрал римлян. Все сложилось не так уж плохо, и девятнадцать книг спустя я вернулся к исходной точке. И это приятно.

Раннее и среднее Средневековье оставило скудные письменные свидетельства об истории Ирландии. К сожалению, то же самое можно сказать и о норманнах, когда бы и где бы они ни жили. Таким образом, в наших знаниях об ирландцах, норманнах и ирландских норманнах зияют огромные дыры. Для автора исторических романов это одновременно и благословение, и проклятие. Я могу выдумывать в свое удовольствие, но этот подход работает только тогда, когда в основе лежат разумные допущения, а не дикие предположения. Здравый смысл тоже помогает.

Стоит отметить, что средневековые ирландцы не заготавливали сено, а пасли скот на открытом воздухе круглый год. Это работало, за исключением суровых зим. В те годы зафиксирован массовый падеж скота. Интересно, что самой длинной ирландской мерой расстояния был «бросок копья». В этом есть смысл. Мир большинства средневековых людей был очень мал. Редко кто отходил дальше нескольких миль от места, где родился, жил и умер. Вот почему в этой книге нет упоминаний о четверти мили, полумиле, милях и т. д.

Тот же принцип применим и к измерению времени. В Средневековье у людей были гораздо более широкие временные рамки, чем сегодня, с нашими атомными часами и автоматически обновляющимися смартфонами и компьютерами. Были восход, утро, день, закат, вечер, ночь и немногим более того. Если человек не жил рядом с монастырем, где колокола звонили до восьми раз в день, не было способа узнать время, кроме как по положению солнца на небе. А если было облачно... дальше считайте сами. Мне жаль, что я не использовал этот подход ко времени гораздо раньше в своей карьере, так что простите моих героев, делающих что-то «через полчаса» во многих моих римских романах.

Я уделяю исследованиям много времени, но оно не безгранично: один роман в год, иначе моим детям будет нечего есть. Я шучу, но в этой шутке есть доля правды. Чтобы избежать возможных ошибок, вызванных недостаточными изысканиями, я консультируюсь с учеными перед отправкой книг в печать. В работе над «Вороном Бури» я в глубоком долгу перед профессором Нилом Прайсом из Уппсальского университета в Швеции, который щедро уделил свое время на вычитку рукописи. И ему тоже понравилось! Следует отметить, что два его превосходных труда, «Путь викинга» и «Дети ясеня и вяза: история викингов», оказали огромное влияние на эту книгу. Спасибо, Нил. Здесь я должен упомянуть и моего покойного друга Роберта Лоу. Его серия романов «Обетное Братство» — это просто лучшие романы о викингах, которые я когда-либо читал; хочется верить, что он бы благосклонно отнесся к этой книге. Работы Джайлза Кристиана также великолепны. Что касается языка норманнов, буква «d» в нем произносится не как «д», а как английский межзубный звук «th». Таким образом, Odin произносилось бы примерно как «Оу-винн».