– Там еще много спящих. Они переберутся сюда, когда огонь выгорит сам.

– А это значит, что мы должны максимально использовать то время, которое у нас есть. Отправиться дальше. С исчезновением Харбор-Пойнта нам нужно найти другие поселения, с которыми можно торговать.

Она услышала в этих словах смысл, окрашенный более жесткой нотой, чем ожидала. Это прозвучало почти как осуждение или разочарование.

– Я сказала Нехне, что с меня хватит, - сказала она.
– И я говорила серьезно.

– Ты знаешь кое-что. Узнала там такое, чего никто не знал раньше...

– И все это в отчете. Посмотри видеозапись.

– Я смотрел. Мы все смотрели. Альфы, которые могут менять облик...
– Он вздохнул и покачал головой.
– Сейчас там все спокойно, но ты права, это ненадолго. Чтобы не допустить их, нам понадобятся все.

– Не пускать их, - тихо повторила она, не в силах сдержать едкое пренебрежение в голосе.
– Настоящая проблема этого города не в этом, Дреш. Может быть, ты сможешь не пускать плохие вещи. А может, и нет. Но ты точно не сможешь остановить гниение изнутри. Однажды стены рухнут, и не Кормщики будут их разрушать. Единственное, что нас спасет, - это перестать жить в тюрьме.

– И как же мы это сделаем? Нам нужны стены, иначе мы умрем. Это просто факт.

Только до тех пор, пока кормщики на свободе. Она не сказала этого, как не сказала и многого другого во время совещания. Она рассказала им все о Спарк-Тауне и Харбор-Пойнте, о Стэйве и Рехсе, особенно о своей власти над теми, кого она называла низшими породами, и о своей особой способности распознавать лица. Но когда речь зашла о Рианне, она ничего им не сказала. Поначалу она и сама не знала почему - просто смутное беспокойство, которое переросло в ясность, когда прибыл мэр Флэк. Он настоял на личной аудиенции с ней, сидел за столом, крепко сцепив руки, и сосредоточенно хмурил брови. Но это была маска, фасад испуганного и по большей части заинтересованного в себе человека. Она видела это по тому, как его глаза, нервные и настороженные, скользили по ее лицу, и чувствовала запах его пота. Она недоумевала, как несколько дней во Внешнем мире могли так обострить ее чувства, но не сомневалась в том, что они ей подсказывали. От него несло страхом. Его вопросы тоже не отличались особой проницательностью: в основном их интересовало, если она абсолютно уверена, что от Харбор-Пойнта ничего не осталось, и правдивость тревожных новостей о способностях Рехсы. Когда он ушел, у нее не осталось сомнений: Такому человеку, как он, нельзя доверять историю Рианн. Но кому же тогда?

– Я слышал от знакомых Люс, - сказал Дреш, прервав, как она поняла, затянувшееся молчание.
– Ее сестра родила ребенка. Девочка. Все в порядке и здоровы. Они просили еще раз передать спасибо.

Лейла только кивнула. Прежде чем согласиться на беседу, она сначала настояла на том, чтобы поехать домой и передать Таксо амоксициллин. После этого был визит в Агроузел Двенадцать Б. Уна, хотя и была младше Лейлы всего на год, казалась болезненно юной, ребенком с нелепо раздутым животом. Но известие о смерти сестры она перенесла на удивление стойко, лишь несколько раз прослезилась, когда Лейла передала ей баллон с закисью азота. Она не стала расспрашивать о подробностях, за что Лейла была ей благодарна.

– На следующей неделе Флэк объявит еще один отбор, - сказал Дреш.
– Буду очень рад видеть тебя там.

На ее губах промелькнули разные реплики, но ни одна из них не была приятной. Глядя на его осуждающее, но все еще искреннее лицо, она подумала, не повзрослел ли он за время ее отсутствия.
– Я подумаю об этом, - пробормотала она, утомленная перспективой очередного спора. В этом не было смысла.
– Спасибо, что принесли книги.

– Меньшее, что я мог сделать. Они с Таксо поддерживали меня после Торна...
– Он прерывисто фыркнул.
– В любом случае. Лучше вернуться. У них в деревне намечается целый праздник, на котором, кстати, тебе тоже будут рады.

Бокового взгляда хватило, чтобы отговорить его от дальнейших уговоров, и он коснулся рукой ее плеча, прежде чем направиться к лестнице.

– Дреш, - сказала она, когда он начал спускаться.
– То, что я сказала во время Отбора. Это было несправедливо и неправильно. Прости меня.

Он усмехнулся, но улыбка была приглушенной, осуждение все еще оставалось в его взгляде, прежде чем он скрылся из виду. Повернувшись, она смотрела, как он выходит из театра и проходит мимо людей, выстроившихся вдоль дорожки, прежде чем исчезнуть во мраке Центра искусств. Пока, Дреш.

Когда закончился последний сеанс и зрители разошлись по домам, она подождала час, пока не подошла к вентиляционному отверстию, где спрятала свой рюкзак. Она вытащила его и перепроверила содержимое: пайков и воды хватило на две недели, что утяжелило его, но ничего не поделаешь. Затем она достала предмет, который купила у Велны тем утром. В магазин она отправилась, вооружившись еще двумя бутылочками с таблетками, которые не отдала по возвращении. То, что ей было нужно, стоило бы дорого. Но Велна отказалась брать плату и, не раздумывая, выдала предмет. Вытащив пистолет из кобуры, Лейла с удовлетворением отметила, что он той же модели, что и пистолет Рианны. Магазин был заполнен лишь наполовину, но у Лейлы еще оставались патроны с титановыми наконечниками, которые дала ей Рианн. Прежде чем пристегнуть кобуру, она сняла с пальцев повязки. Спустя шесть недель они почти зажили, но были жесткими и обесцвеченными. Держать пистолет было больно, но терпимо, и она была уверена, что сможет точно стрелять из него.

Спустившись по лестнице, она заглянула к Таксо и Стрэнгу. Они снова стали спать в одной постели, когда кашель Стрэнга ослаб, хотя она удивлялась, как Таксо удается спать под храп Стрэнга. Она стояла в дверях и смотрела на них дольше, чем следовало, борясь с желанием разбудить их, объяснить, что она собирается делать и почему. Но она не стала этого делать. Уйти вот так было жестоко и трусливо, но в то же время необходимо. Одно слово любого из них - и она никогда бы не ушла.

Когда-то выходить ночью на улицу было абсурдной затеей. Теперь она пробиралась по темному лабиринту улиц и убежищ, не обращая внимания на мелькающие в тени фигуры. Несколько человек бросились ей наперерез, но при виде ее лица быстро отступили. В том, что она была очень опасна, были свои преимущества. Взлом замка на люке в Подземку занял больше времени, чем обычно, благодаря больным пальцам. Проще было бы перекинуть веревку через стену, но всегда оставался шанс, что крашер попытается остановить ее, а ей не нужна была суматоха. Кроме того, ей нужно было кое-что сделать.