— Ясно, — Раус с явным усилием стёр довольную ухмылку с лица. — Признаюсь, найти подходящих людей за такие деньги и с такими условиями будет несложно. Если информацию я получу утром, то не позднее вечера того же дня смогу представить вам исполнителей.

— Ни к чему, — отмахнулся я. — Твои люди — твоя ответственность. Но первый объект они должны отработать не позже чем через сутки.

— Кхм… как с Дитцем, значит… — протянул он, но тут же тряхнул головой. — Что ж, мне не помешает репутация серьёзного заказчика.

— Вот и славно, Эрик, — я улыбнулся. — А мне не помешает умный и толковый посредник, знающий цену слову… и молчанию.

— Считайте, что это я и есть, — в свою очередь не сдержал довольной ухмылки Раус. Что ж, посмотрим-посмотрим.

Распрощавшись с повеселевшим немцем, я свернул экран коммуникатора и, потянувшись, поднялся с кресла. Глянув на своё отражение в тёмном, закрытом снаружи бронестворкой окне жилого модуля, я на миг замер на месте, решая, наведаться ли мне на кухню или сразу отправиться в мастерскую за женой, но почти тут же пришёл к выводу, что задача поставлена неверно и, откинув всякие «или-или», открыл «окно» прямиком в кухонный блок нашей столовой.

Здесь я не стал задерживаться надолго. Запихал в мгновенно разогревшуюся духовку тут же наструганные из чего попало бутерброды, включил чайник и, сыпанув в большой заварник чая, рванул в мастерскую к Ольге, тоже «окном», разумеется. С этим обновлением коллекции в ателье СЭМов, открытом нами в Москве на паях с Капитолиной Рюминой, жёнушка совершенно потеряла счёт времени, и пропадает в мастерской днями и ночами, порой даже забывая о сне, не то что об отдыхе или обеде. Так что и сейчас я был абсолютно уверен, что обнаружу свою благоверную погружённой в дебри расчётов или корпящей над очередной полуразобранной моделью СЭМа. И не ошибся ведь. Ольга обнаружилась в небольшом закутке при основном сборочном цехе. Окружённая полупрозрачными экранами, проецирующими целые полотна графиков, формул и чертежей, она с головой ушла в работу, так что даже моё присутствие обнаружила не сразу, а лишь когда я встал перед ней, перекрыв обзор на один из экранов. Оля попыталась прочесть с него что-то, встав на цыпочки и заглядывая мне через плечо, а когда я обнял её за талию и развернул спиной к рабочему месту, жёнушка и вовсе зашипела словно разъярённая, облитая водой кошка. Только что царапаться не начала. М-да, тяжёлый случай!

Подхватив на руки удивлённо ойкнувшую жену, я шагнул в «окно», открытое в нашу спальню. И только сейчас в глазах Ольги появилось осознание происходящего. Хлопнув длиннющими ресницами, жёнушка прожгла меня недовольным взглядом, нахмурилась…

— Ну, Кирилл! У меня же работа! — выдала она, заколотив меня по плечам кулачками. Не всерьёз, разумеется, но всё же ощутимо.

— А на улице уже ночь. А я не ужинал, — в тон ей проканючил я. — И ты не ужинала. Верно?

— Я? Я ела… — прекратив брыкаться, неуверенно протянула Оля. А вот заурчавший живот тут же выдал наглое враньё хозяйки.

— Угу, ела, — покивал я, сгружая жену на кровать. — Утром. Или вчера вечером?

— Кир, у меня правда работа. Скоро открытие, а третья модель… — сердито заговорила Ольга, но я её прервал, аккуратно приложив указательный палец к мягким губкам. Супруга вздохнула и выжидающе уставилась на меня.

— Тс-с, милая, — проговорил я, открывая очередное «окно» и извлекая из него уже разогревшиеся бутерброды. Ещё одно, и на столике рядом с кроватью появились вскипевший чайник, заварник и чашки. — Время третий час ночи, а ты ещё даже не обедала.

— Сколько? — неподдельно удивилась Оля и, щёлкнув коммуникатором, вывела над ним часы. — Ой.

— Вот именно: «ой», — согласно кивнул я. — Так что давай ужинай, в душ и баиньки. Утро вечера мудренее. Завтра поднимешься, выспавшаяся и довольная, глядишь, и работа веселее пойдёт. Угу?

— Угу, — кивнула она, перебираясь поближе к блюду с едой. А пока она выбирала себе бутерброд по вкусу, я заварил чай и разлил его по чашкам. Ужинали мы в тишине. Уютной и спокойной. Домашней.

— Кирилл? — уже нырнув в постель и прижавшись ко мне, сонно проговорила Оля.

— М?

— Спасибо. Мне и в самом деле нужно выспа-аться… Завозилась, увлекла-а… — закончить фразу ей так и не удалось. Уснула на полуслове. Я же тихо фыркнул, укрыл нас одеялом и, прижав Олю к себе, тут же провалился в сон следом за ней. Кажется, я тоже устал.

Утро началось… плавно. Нежно. Вкусно… Жаль, что долго наша утренняя нега не продлилась. Сначала Оля, бросив взгляд на запищавший будильник коммуникатора, ойкнула и, подскочив с постели, заметалась по модулю. А когда жена скрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок после наших утренних шалостей, подал голос и мой браслет. Пришлось отвечать на вызов… без видеоряда, разумеется. Ещё я перед Вербицким голышом не скакал! На фиг, на фиг такой перформанс. Впрочем, кажется, Анатолий Семёнович ничуть не был расстроен отсутствием видеосвязи. Более того, кажется, глава Преображенского приказа спешил, потому как вместо обычной размеренной беседы он ограничился коротким приветствием с пожеланием доброго утра и пересылкой информации со взломанных его специалистами коммуникаторов пленников, где, как и следовало ожидать, нашлись адреса некоторых объектов в СБТ, им принадлежащих. Собственно, большего мне и не нужно. Адреса находящихся в их собственности зданий и сооружений, расположенных в Червоннорусском воеводстве, у меня и без того имелись. Спасибо скрупулёзности Ефимовича. Может быть, он знал не обо всех «активах» своих подельников, но тех, что ему были известны, для моих целей хватит с головой.

— Уверен? — коротко спросил Вербицкий.

— Более чем, — кивнул я в ответ, хоть и понимал, что собеседник этот жест всё равно не увидит. Но… привычка.

— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнул глава приказа. — Одна просьба, Кирилл… Постарайся обойтись без крови.

— Я и не собирался устраивать в Рахове кровавую баню, — нахмурившись, отозвался я. Вот чего-чего, а такого заявления я не ожидал!

— Извини, зарапортовался, — очевидно что-то поняв по моему голосу, тут же повинился Вербицкий. — Тяжёлая ночка выдалась.