«Ты когда-нибудь рассказывал ей о платье, Джеймс? Так же, как ты рассказал Кэтрин?»

Тьяке покачал головой. «Надо думать о двух детях, сэр».

Болито увидел, как открылась дверь. «А, Оззард. Холодного вина, если сможешь раздобыть!»

Оззард сказал: «Капитан не знал о карте, сэр». Это прозвучало как обвинение. Затем он поспешил прочь: всегда один.

Болито мягко сказал: «Когда будешь писать, Джеймс, расскажи ей. О платье.

Скажи ей."

Тьяке коснулся своего изуродованного шрамами лица. «Я никогда этого не замечал. Я всегда смотрю по сторонам, наблюдаю за другими».

Оззард вернулся, не изменив выражения лица. «Это круто, сэр Ричард».

Болито сказал: «Позволь мне». Он держал бутылку; в неподвижном воздухе она казалась почти холодной. Должно быть, Оззард спрятала её где-то в трюме. Это было чистое рейнское вино из того самого магазина в Сент-Джеймсе, в её Лондоне. Возможно, она даже держала эту бутылку в руках, прежде чем её упаковали и отправили в Портсмут.

Тьяке наблюдал, его неуверенность, его неспособность говорить так раньше на мгновение забылись. Неважно.

Он никогда не смог бы иметь то, что имел этот человек и чем поделился со своей прекрасной Кэтрин, которая поцеловала его в тот день на борту «Неукротимого» в Фалмуте, к радости собравшейся команды корабля.

Он видел это в серых глазах Болито, в том, как тот прикрывал повреждённый глаз, чтобы рассмотреть детали этикетки. Настолько интимной, но в то же время настолько сильной, что он чувствовал себя чужаком.

Но вслух он сказал: «Постараюсь, сэр. Когда буду писать». Он уставился на подволок и почувствовал, как Оззард подносит стакан к нему. «А потом я устрою учения орудийным расчетам и развею эту мальтийскую паутину!»

Болито поднял бокал. «Пусть это сделает мистер Келлетт, Джеймс. Он тобой очень восхищается, знаешь ли».

Неожиданно Тьяке рассмеялся, и напряжение спало. Болито несколько секунд смотрел на него, не притронувшись к вину.

«Думаю, мы будем бороться». Он откинул со лба непослушную прядь волос, и Тьяке увидел багровый шрам. «Честно говоря, я в этом уверен». Он улыбнулся, точно тот человек, каким он, должно быть, был, когда впервые встретил Кэтрин.

«Я рад, что ты мне рассказал… поделился этим со мной, Джеймс. Теперь мы действительно одна компания».

Вице-адмирал сэр Грэм Бетюн вскочил на ноги, испугавшись прерывания, когда двери его комнаты распахнулись, и Силлитоу, за которым нервно следовал протестующий клерк, направился к нему.

Бетюн воскликнул: «Милорд, я понятия не имел…» Он попытался снова, злясь на себя за то, что этот человек, могущественный или нет, так легко его вывел из себя. «Вас не ждали!»

Силлитоу огляделся по сторонам, заглянул в соседнюю комнату и подождал, пока клерк уйдет.

Он сказал: «Я здесь, чтобы увидеть Родса. Надеюсь, это не вызовет никаких препятствий?»

Бетюн указал на стул. «Посмотрю, что можно сделать, милорд. В любое другое время…»

Силлитоу сел, внешне спокойный и невозмутимый. «В любое другое время я бы предпочёл не посещать это место. Однако я воспользуюсь возможностью, чтобы сначала обсудить с вами один вопрос».

Бетюн наблюдал за ним через стол, одетым во всё серое, элегантным, уверенным в себе, с каплями дождя на пальто. Должно быть, он пришёл сюда из какого-то соседнего здания. На прогулку или чтобы подготовиться к встрече с адмиралом лордом Родсом, хотя Бетюн не слышал об этом упоминаний; его клерк, должно быть, сказал ему.

Стройный и холеный; мужчина, который ездил верхом, ходил пешком и фехтовал, чтобы поддерживать ум и тело в тонусе. Бетюн слышал, что он жил в весьма респектабельном доме недалеко от Адмиралтейства. Был ли он таким же и с женщинами – скорее по привычке, чем по необходимости?

Силлитоу сказал: «Я только что получил новости о нападении на Вашингтон в прошлом месяце, о сожжении и разрушении правительственных зданий и магазинов, а также о затоплении там американских кораблей».

Бетюн внезапно почувствовал тревогу и беспокойство. Адмиралтейство получило информацию только сегодня утром по телеграфу из Портсмута. Первым, кому сообщили, был принц-регент; Силлитоу, должно быть, был с ним в тот момент.

«Я с облегчением узнал, что атака увенчалась успехом.

Я тоже удивлён». Он проигнорировал негодование Бетюна и продолжил: «Я знаю, что капитану Адаму Болито будет поручено новое командование».

Бетюн сглотнул. Силлитоу резко и непредсказуемо сменил тактику, как и сам этот человек. «Он должен был получить приказ и вернуться в Англию прямо сейчас, милорд. „Валькирия“ получила серьёзные повреждения. Её снимут с вооружения».

Силлитоу холодно смотрел на него, его прикрытые веки ничего не выражали. Командир эскадрильи погиб? Несчастный случай, хотя, по моему опыту, офицеры, выбранные по необходимости для той или иной команды, не всегда подходят для этой задачи. Он поднял руку. «Есть ещё один вопрос. Который я предпочёл бы оставить только между нами». Он наблюдал за растущим смущением Бетюна, но не испытывал торжества; скорее, он ощущал гнев и презрение.