Экипаж замедлил ход, и Болито увидел группы зевак и прохожих, прикрывающих глаза от вечернего солнца, чтобы разглядеть пассажиров. Некоторые даже махали шляпами, хотя, как ему показалось, они никак не могли его узнать.

Он почувствовал её руку на своём рукаве. «Это их способ показать свои чувства». Она подняла руку к ближайшей толпе, и кто-то крикнул: «Это сэр Ричард и его жена, ребята! Равенство, Дик!» Раздались крики радости, и она пробормотала: «Видите? У вас там много друзей».

Дом на берегу реки горел огнями, люстры горели даже ярче, чем это позднее солнце.

Как же Силлитоу это, должно быть, ненавидит, подумал Болито. Расточительно, но необходимо. Необходимо – вот подходящее слово. Его мир.

Кэтрин сказала: «Я слышала, сегодня вечером по всему Лондону будут приёмы в честь победы». Она смотрела на его профиль, и ей хотелось обнять его и позволить толпе думать, что им вздумается.

Он беспокойно пробормотал: «Жаль, что там, на козлах, нет молодого Мэтью, и мы едем в Фалмут». Он посмотрел на неё и улыбнулся. «Я не составлю такой прекрасной компании. Кейт». Как ни странно, это осознание, казалось, придало ему сил. На ней было новое платье из её любимого зелёного шёлка с высокой талией, плечи обнажённые, бриллиантовый кулон покоился между грудями. Красивая, стройная, внешне очень спокойная, и всё же та же женщина, которая отдавалась ему с такой страстью, снова и снова, до полного изнеможения, в доме на Аллее Челси, за следующим большим изгибом этой реки.

Она сказала: «По крайней мере, это не будет похоже на тот ужасный пир в Карлтон-Хаусе. Я никогда в жизни столько не ела!» Она видела, как его губы приподнимаются, как он улыбается, когда они говорят об этом друг с другом.

Она смотрела на другие экипажи, проезжавшие по подъездной дорожке Силлитоу, на толпы лакеев и конюхов. Силлитоу, должно быть, потратил немало денег.

Женщины тоже были, но жён мало, решила она. Она никогда не забывала, как Силлитоу помогал ей, когда никого не было. С тех пор он не скрывал своих чувств к ней. Как и мужчина, это была констатация факта, холодная и взвешенная, не допускающая сомнений.

Она взглянула на своё платье. Возможно, дерзкое, как некоторые и ожидали. Она подняла подбородок и почувствовала, как кулон скользнул по её коже: женщина Болито, увиденная всем миром.

И вот они там; дверь открылась, и Болито вышел, чтобы помочь ей выйти из экипажа.

Слуги кланялись и приседали в реверансах, а кое-где слуги Силлитоу, суровые и бдительные, напоминали Кэтрин о том последнем визите в Уайтчепел. Некоторые из людей Силлитоу сопровождали их тогда; вокруг Силлитоу всегда царила атмосфера таинственности и опасности.

Болито передал шляпу другому слуге, но она сохранила шёлковую шаль, накинутую на голые плечи. Не было никаких объявлений, никаких лакеев, внимательно изучающих приглашения, лишь волны шумных разговоров и где-то рядом доносившаяся музыка. Это не было ни радостным, ни воинственным, лишь ненавязчивым фоном для людей, которые, очевидно, знали друг друга – в лицо или по слухам.

«Вы прекрасно выглядите, сэр Ричард!» — Силлитоу появился из-за колонны, его глаза были прикрыты веками. Затем он взял руку Кэтрин и поднёс её к губам. «Как всегда, миледи, я не могу подобрать слов для описания такой красоты».

Она улыбнулась и увидела, как несколько женщин обернулись и уставились на неё. Силлитоу нетерпеливо махнул рукой, когда появился лакей с полным подносом.

Затем он сказал: «Роудс здесь. Я подумал, что вам следует с ним встретиться, учитывая ближайшее будущее».

Болито повернулся к ней. «Адмирал, достопочтенный лорд Родс, исполняет обязанности контролёра Адмиралтейства, но, как говорят, он также наиболее вероятный претендент на пост Первого лорда». Он наблюдал за ней, читая её взгляд. Она с недоверием относилась к упоминанию незнакомых старших офицеров, опасаясь, что они замышляют ему какой-то вред.

Силлитоу сказал: «Я перевёл его в другую комнату. Думаю, будет разумно его осмотреть».

Она сказала: «Я подожду на террасе, Ричард».

Но Силлитоу вмешался: «Это мой дом, а вы мои гости. Не вижу причин разлучать вас». Он слегка коснулся её руки. «Разделить легенду?»

Его маленький секретарь сновал поблизости, и Силлитоу сказал: «Я скоро приду и потревожу вас».

Один из людей Силлитоу повёл её в библиотеку, а затем в примыкающую к ней небольшую прихожую. У камина стоял стул. Кэтрин узнала его. Как будто его не переставляли с того дня, когда она сидела здесь, когда пришла за помощью к Силлитоу. Когда он прошёл мимо неё, и она почувствовала, как он борется с желанием прикоснуться к ней, положить руку ей на плечо. Но он этого не сделал.

Адмирал лорд Джеймс Родс был высоким, крепкого телосложения мужчиной, некогда красивым. Его лицо выделялся вольный, крючковатый нос, а глаза были удивительно маленькими, почти незначительными по сравнению с ним. Он бросил быстрый взгляд на Кэтрин, но постарался не выдать ничего. «Человек, привыкший скрывать свои чувства, если они у него вообще были», – подумала она.

Болито спросил: «Могу ли я представить вам виконтессу Сомервелл, милорд?» Он почувствовал на себе её взгляд, ощутил тревогу, опасаясь какого-нибудь затаённого оскорбления или отпора. Но Роудс сдержанно поклонился и сказал: «Раньше мне не оказывали такой чести, миледи». Он не пожал ей руки, а она не предложила.