Добравшись до нижнего пролета Беллармина остановился, подождал, а потом резко дернул рукой. В его руке вспыхнуло крохотное синее пламя. Кардиналы едва не кинулись врассыпную. Стоявший позади всех магистр сдержал внезапный натиск, заставив священников сбиться в кучу, в пределах видимости.

Беллармина улыбнулся и указал взглядом наверх. Синие пламя осторожно осветило своды.

На гладком холодном камне, словно пиявке на теле больного, прилепились огромные крылатые твари. Длинные перепончатые крылья, острые уши и влажная чешуйчатая кожа. Жилистые лапы, больше напоминающие человеческие руки утопали в камне, между глубокими зазорами.

Увиденное вызвало у кардиналов неподдельный ужас. Кто-то схватился за четки, кто-то зажмурил глаза, но практически все, будто по команде, начали молиться.

В этот самый момент раздался оглушительный хлопок, вызвав у присутствующих настоящую панику. В то время как Беллармина разразился неприятным, лающим смехом.

— Не беспокойтесь, сейчас инкубы нас не слышат. Так что можно не шептаться, а говорить в полный голос. Но, запомните, как только я подниму руку, сжатую в кулак, вы должны проглотить звук, затаив дыхание.

— Почему они замерли? Они спят? — тут же уточнил Медичи.

Проводник покачал головой:

— Ничего подобного. Они вкушают.

— Что значит вкушают?

— Это у нас — людей, все просто, — принялся объяснять Беллармина. — Мы сначала едим пищу, а потом её перевариваем. У инкубов немного иначе. Они вначале поглощают человеческую плоть, и затем начинают ее вкушать, То есть ощущать внутри себя остатки чужой плоти. Это и означает — вкушать. Но стоит поторопиться или у меня не останется времени, чтобы вывести вторую группу.

На лице магистра промелькнул страх.

В руках проводника возникла связка огромных ржавых ключей. Он быстро подобрал нужный и, открыв дверь, провел кардиналов в следующий коридор.

Бледный свет продолжил освещать путь. Беллармина шел неторопливо, осторожно наступая на каменные плиты. Замыкая цепочку идущих, Медичи постоянно оглядывался, ожидая внезапного нападения со спины.

— Не думайте мой друг, в тварях, что населяют эти подвалы, нет подлости, — не поворачивая головы, произнес проводник.

— Не приписывайте им благородства, — недовольно нахмурился Медичи.

— Вы верно неправильно меня поняли. Дело отнюдь не в положительных качествах инкубов. Все дело в их происхождении. Они подобны хищникам, что обитают в темных чащах и лощинах. Как бы вы, к примеру, не умоляли волка, он все одно вцепиться вам в глотку. А побуждения его будут довольно просты. Так и с порождениями ада. С одним отличием: они всегда нападают глядя тебе в лицо. Скорее всего, испытывая от этого некое неподвластное нам наслаждение наподобие чревоугодия или похоти.

— Откуда вам столько известно про этих тварей? — поразился магистр.

Беллармина дернул плечами, по всей видимости, задорно хихикнув,

— Считается, что главные борцы с пособниками дьявола это инквизиторы. Но если быть до конца откровенным — они видят лишь верхушку айсберга, а все самое потаенное и ужасное скрывается в глубине. — Перст проводника указал вниз. — Там, где скрыто истинное зло. А ведьмы и колдуны и обычные еретики, это слишком мелко. Поэтому я избрал путь экзорциста — рыцаря без страха и упрека.

— Может быть, тогда вам стоит обратиться к Привратникам. Как по мне — именно они истинные борцы с дьявольским отродьем.

— Кто? Привратники?! Не смешите меня. Совет Десяти это такие же напыщенные вельможи, как многочисленные братья и сестры короля. Шуты на службе Его Святейшества.

Медичи нахмурился:

— Я слышал про них иное.

— Слух весьма обманчивые орган осязания, — не согласился Беллармина. — К примеру, ты в лесу слышишь плеск реки, а оказывается это шорох деревьев. Слышим мычание вола, но при более внимательном рассмотрении выясняется, что это голосит крохотная птичка.

— И все же Привратники зарекомендовали себя при осаде Триоры, когда город захватила кучка отступников из числа чернокнижников.

— А вы присутствовали при тех событиях? — уточнил проводник.

Медичи растерянно покачал головой. Он был уверен, что кардинал согласится с его выводами относительно знаменитого монашеского ордена. Но Берллармина оказался слишком критичен.

— Не верьте слухам, и не верьте собственным очам, которые тоже весьма обманчивы. Доверяйте лишь разуму, который вряд ли подведет вас в трудную минуту.