В большом зале, где Самуил обычно вещал свою проповедь, теперь кипело настоящее военное совещание. У длинного стола, заваленного картами и радиостанциями, собрались командиры групп. Сам Самуил стоял посередине, опершись ладонями о столешницу. Его лицо было каменным, хотя обычно он любил изображать вдохновенного пророка.

– Докладывай, -бросил он хрипло.

Выступал мужик в камуфляже, с забинтованной рукой и лицом, испачканным грязью. Один из сборщиков.

– Двигали к ''Ленте''. Попали в засаду на южной окраине, возле гаражей. Нас было восемь. Из-за угла выкатился БТР. Сразу же из пушки прошлись… - он сглотнул.
– Мишу и Олега, они были в кабине, порвало в клочья. Остальные легли, когда мы выскакивали из кузова и пытались найти укрытие... Менты били прицельно, будто на полигоне.

Вадим заметил, что у рассказчика дрожат пальцы. Он тянул речь, но все понимали: из восьми живыми вернулись лишь двое.

– Кто напал?
– спросил Самуил глухо.

– Кудровские, -выплюнул тот.
– ОМОН, черт бы этих мусоров побрал. В броне, с бронетехникой. Орали в рацию, что ''сектантам здесь не место''.

По залу прокатился гул. Люди переглядывались, кто-то крестился, кто-то сжимал ружье.

Самуил потянулся к радиостанции и включил ее на общий канал. Его голос загремел громче, чем в проповедях:

– Палыч! Ты, тварь, слышишь меня?

Секунды тянулись. Наконец в динамике зашипел мужской голос: глухой, прокуренный, но полный силы.

– Слышу. Ну, че ты орешь, поп?

– Ты убил моих людей, -прорычал Самуил.
– Напал на сборщиков, которые никому не угрожали. Зачем резню устроил? Решил войну начать?

На том конце засмеялись. Смех был сухой, неприятный.

– Ты сам виноват, Самуил... или как там тебя по-настоящему звать. Лезешь куда не надо. Мы тебе и всем окрестным бомжам месяц назад ясно сказали: восток города наш. Хочешь жить - сиди тихо в своем гадюшнике, читай псалмы и не отсвечивай. Сунетесь на нашу территорию - завалим без суда и следствия. Так и будет.

Самуил сжал кулак так, что костяшки побелели.

– Мы все один народ. Вместо того чтобы объединяться, ты устраиваешь бойню. Ради чего? Чтобы грабить?

– Ради порядка, чтоб все знали свое место, -отрезал Палыч.
– У нас есть бронетехника, сотня подготовленных бойцов, оружие. А у тебя что? Бабы с иконами, да дураки с двустволками. Твои люди - мясо, Самуил. А я своих берегу. Так что слушай внимательно: еще раз увижу твоих за нашей чертой, расстреляем всех, даже детей. А может \и приедем в гости для разъяснительной беседы.

Гул негодования прокатился по залу. Несколько ополченцев вскинулись с криками ''да мы им покажем! '', но Самуил поднял ладонь, требуя тишины.

– Ты забыл о Боге, Палыч, -процедил он.

– А мне на твоего Бога плевать, -отрезал тот.

Вадим все это время молча слушал, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости. Его сердце колотилось. В конце концов он шагнул к столу и с молчаливого согласия Самуила вмешался в разговор.

– Эй, майор, -сказал он хрипло.
– Это Вадим. Телепат, управляющий зомби. Помнишь меня? Того, кого ты прогнал, как прокаженного.

На другом конце повисла тишина. Потом Палыч хмыкнул:

– А, тот псих... Живой, значит? Ну и зря.

– Зря, да?
– Вадим сжал кулак.
– Так вот слушай сюда, козел. Теперь я с Самуилом и его людьми. И если ты думаешь, что я забуду, как ты меня хотел в клетку сунуть и допросить, ошибаешься. Засунь свои угрозы себе в задницу. Потому что завтра на твои баррикады пойдут орды зараженных во главе с теми здоровяком и ты даже не успеешь ''Отче наш'' дочитать.

В динамике послышался резкий вдох, потом глухой мат. Но тон изменился, стал осторожнее.

– Ладно, парень… горяч ты. Признаю, мы перегнули палку, готовы даже компенсировать моральный вред припасами. Никто не хочет войны.

– Поздно, -рявкнул Вадим.
– Вы уже ее начали! Старый мир кончился, ментовская монополия на силу отменяется.

– Стой, -перебил Палыч.
– Не кипятись. Давай по-человечески. Встретимся. Переговорим. Решим вопрос о разделе территорий, без криков и угроз.

Самуил снова взял рацию, бросив на Вадима внимательный взгляд.

– Где и когда?

– Завтра, между девятью и десятью. Парковка у ''Ленты'', которую вы собрались обнести. Там и встретимся. Шесть человек с каждой стороны. Остальные пусть сидят дома, иначе война.

Рация щелкнула и замолчала. Самуил медленно положил ее на стол. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей.

– Завтра, -сказал он наконец.
– Завтра решится, будет ли у нас будущее.

Он повернулся к Вадиму.

– Ты пойдешь со мной.

– Это подстава, -мрачно ответил тот.
– Слишком гладко он съехал на переговоры.

– Возможно, -пожал плечами Самуил.
– Но такие вопросы решаются лицом к лицу. И если это ловушка, тем хуже для них, у нас же будет засадный полк из твоих подопечных.