Но анализы ничего внятного не показывали, привычные тесты не распознавали Хронофаг. Лаборанты ломали голову над странными результатами: кровь Ли насыщалась атипичными клетками, в которых ДНК уже не совпадала с эталонными образцами его же генома, сделанными месяц назад. Вирус переписывал его организм в реальном времени.

Проблема заключалась в другом: Хронофаг уже вышел за пределы тела пациента. Его аэрозольные частицы устойчиво сохранялись в воздухе, с трудом разрушались ультрафиолетом и уже успели осесть на контактировавших с Ли людьми.

Несколько медсестер ощутили першение в горле после дежурства, но никто не связал это с угрозой...

Внутри прозрачного бокса Ли Цзяньцзе лежал, опутанный проводами и датчиками, его посеревшая кожа блестела от пота, лицо пылало. Температура держалась на уровне сорока одного градуса, несмотря на мощнейшую инфузионную терапию и охлаждающие системы. Он дышал прерывисто, но глаза оставались ясными на короткие промежутки, когда сквозь бред прорывался разум.

– Метаболизм увеличен вдвое, - сказал один из врачей, доктор Чжоу, глядя на мониторы.
– Глюкоза уходит с такой скоростью, будто он бежит марафон. Мы держим капельницу на максимуме, но уровень сахара все равно падает.

– Это уже не классический гиперметаболизм, -вмешалась доктор Ван, инфекционист.
– Посмотрите на анализы. Лактат зашкаливает, как при митохондриальной дисфункции. Но при этом клетки печени активно делятся, понимаете?

Она ткнула пальцем в распечатку биопсии.

– У него регенерация тканей запущена в каком-то странном патологическом режиме.

Ли открыл глаза, губы его дрожали. Он попытался приподняться, но тяжесть тела не позволила. Голос был хриплым, но в нем еще звучала твердость ученого:

– Это… Хронофаг. Он активирует ретротранспозоны. Переписывает… все подряд. Геном нестабилен…

Доктор Чжоу наклонился ближе:

– Ли, вы можете уточнить? Он интегрируется в ДНК или остается в эпизомальной форме?

– Интеграция… хаотичная, -Ли моргнул, глаза его потемнели.
– Но… с прицелом. Как будто знает, куда встраиваться. Он не убивает клетки… он делает из них новые.

Доктор Ван всмотрелась в мониторы:

– Именно это мы и видим. Эпителиальные клетки легких уже демонстрируют химеризацию - двойные ядра, необычные митотические фигуры. Он не разрушает ткань, а перестраивает ее.

– Зачем?
– спросил Чжоу почти шепотом.
– Какая у этого цель?

Ли тяжело дышал, пальцы судорожно сжимали простыню.

– Не цель… стратегия. Он всегда так делал… в каверне… все организмы там связаны… одним геномным контуром. Симбиоз… но у человека… это не симбиоз. Это коллапс.

Он закашлялся, на губах проступила алая пена. Врачи обменялись взглядами. Доктор Ван быстро проверила показатели:

– Начался цитокиновый шторм. IL-6, TNF-альфа зашкаливают. Иммунитет не понимает, что перед ним - инфекция или собственные ткани.

Ли попытался улыбнуться, болезненно, криво.

– Я… сам видел… в культуре фибробластов. Сначала ускорение деления… потом деградация… память у клеток исчезает. Они забывают, кем были. Так и я…

Доктор Чжоу снова склонился над ним:

– Ли, вы должны сказать нам все, что знаете. Это критически важно. Можно ли остановить репликацию? Есть ли ингибиторы?

– Ингибиторы… нет. Только… блокада экспрессии промоторов. Но они… меняются. Самоадаптация… каждый цикл… новый вариант, -Ли закрыл глаза, его дыхание участилось.
– Вы вряд ли сможете… создать вакцину. Слишком древний… слишком гибкий. Он… пожирает время.

Доктор Ван быстро что-то записывала, пытаясь ухватить последние крохи рациональной речи пациента.

– Ли, еще вопрос. Путь передачи? Только аэрозоль?

– Аэрозоль… кровь… кожа… даже через слизь. Устойчив… к ультрафиолету… к перекиси, спирту… -его речь начала обрываться.
– Белковая оболочка… кристаллы отражают…

Сердечный монитор запищал быстрее. Ли захрипел, взгляд его стал стеклянным, сознание растворялось. В последнем проблеске он прошептал:

– Он не вирус… он… сама эволюция.

После этого он впал в бред, уже не различая ни слов, ни лиц.

Тело Ли постепенно сдавалось. После последней вспышки речи он провалился в кому, хотя его организм продолжал бороться, будто сам Хронофаг не позволял прекратить процесс. Мониторы фиксировали череду парадоксальных показателей: ускоренный метаболизм соседствовал с падением сатурации, гипергликемия с истощением запасов гликогена.

Через сутки начались видимые морфологические изменения. На груди и плечах вздулись мясистые опухоли - неопластические массы, возникшие из-за неконтролируемой пролиферации клеток. Пальцы на руках начали вытягиваться, суставы деформировались, ногти превратились в утолщенные ороговевшие когти. В челюсти выросли дополнительные зубы - два удлиненных клыка, пробивших десны с внутренней стороны.