Из-за дверей донеслись крики, а потом треск ломаемой мебели. Не в жизнь не поверю, что артефакт тишины внезапно засбоил.

— Так себе представление заметил я. На совсем неискушенную публику рассчитано.

Пашкун буквально выскочил из-за дверей. Лысину покрыла испарина, он промокнул лоб галстуком и весь красный на подгибающихся ногах пошел, держась за стенку.

Двери громко распахнулись. В зале настала тишина и в ней особенно хорошо было слышно гулкий марш конвоиров.

Меня завели. Стража вышла, и двери захлопнулись.

На помосте возвышался серебряный трон к которому вела красная дорожка. Я же стоял у её начала. Император высился надо мной, не спешил говорить, разглядывая меня.

— Приветствую тебя, император, — сказал я, развеяв гнетущую тишину.

— Не скажу, что рад тебя видеть, — нехотя процедил он. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Много чего хочу, владыка.

— Вот как значит. Вспомнил, что я не просто дядька в кресле.

— Ну полно тебе, царь-батюшка.

— Не поясничай! — воскликнул он.

Я примирительно выставил руки.

— И в мыслях не было, — заявил совершенно искренне. — Я всё с той же просьбой к вам, ваше императорское величество. Я Благой Арсений Андреивич, прошу руки вашей дочери Ивановой Евы Петровны. Многое готов за неё дать, что никто больше в мире не предложит. Не гони, прочь изволь выслушать.

— Ты мне зубы старыми словами не заговаривай! — начал заводиться император. — Я тебе ясно в прошлый раз всё изложил.

— Так многое поменялось с тех пор, вашество, — спокойно возразил я.

— И что же?

— Раз просьбы для тебя, владыка, пустой звук. Я с ультиматумом пришел.

— Чего?! — император привстал с кресла.

Волна его давящий ауры опустилась на плечи. Меня гнуло к земле, но я и не подумал опускать головы. Чувствовал, как нарастает давление в позвоночнике, слышал, как хрустнуло колено. Я попытался закрыться, уплотнить доспех энергии, да только ничего не помогало. Тогда окатил себя лечением. Колено обожгло, будто током саданули в одну из связок. Стало полегче.

Давление нарастало. Император буравил меня испепеляющим взглядом. Влияние постепенно ослабло. Я смог распрямиться, так и не отведя глаз.

— Чего слышал, правитель, — сказал я твердою. — Либо ты мне дочь отдаешь, либо я буду вызывать на дуэль и убивать каждого её потенциального жениха. Не останется в империи сильных наследников, примусь за соседей. Кровосмешенцы западные уж точно мне не соперники.

— Ну-ну, — почти смеясь протянул император. — Долго ли продержишься так? Да тебя изничтожат быстрее, чем твоих предков.

— Поглядим, — пожал я плечами. — Да только это не всё. Перед тем как сдохну весь мир увидит, как я у тебя Камчатку оттяпал.

— Ах ты! — вскочил правитель.

Меня снова начало давить к полу, принуждая упасть на колени. Сдавило со всех сторон. Казалось, я видел, как гнев императора закручивается в жгуты. Будто аура власти обрела форму. Дышать стало тяжелее. Легкие не могли раскрыться на полную, сдавило со всех сторон. Теперь я отчетливо ощутил, как лопнули боковые связки на обоих коленях. Уж сколько я их латал в другой жизни, не спутаю.

— Не много на себя берешь, сопляк?! — орал правитель. — Куда ты лезешь??? В своём уме?!

Давление усилилось до предела, ребра затрещали, я пытался укрыться техниками, но они развеивались не в силах сдержать воплощенную волю правителя.

— А что мне ещё остаётся, вашество? — кое как смог выдохнуть я. Давление в миг ослабло, и я вдохнул, окатывая себя целительной волной.

— Ты сам мне выбора не оставил, — сказал я, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Воздуха отчаянно не хватало.

— Глупая будет смерть, — сел на трон император. — Ты на что вообще надеешься?

Я пожал плечами. Не нашелся с толковым ответом.

— На случай, — нагло ухмыльнулся я. Правитель сощурился. В глазах отчетливо читалась работа мысли.

— Неужели! — пораженно протянул он. — Так это правда. Ты всерьез спутался с Романовым.

Я успел сориентироваться. Лишь на миг меня будто начало перекашивать в лице, но потом я вернул себе самообладание, как бы надеясь, что собеседник не заметил вспышки слабости.